—Мать твою, Рейган. Чёрт. Я так близко. Я сейчас кончу. Это будет грязно.
— Я… я тоже.
Его свободная рука отрывается от стены амбара, охватывает мой кулак, толкая его вверх, нарушая ритм, требовательно и нетерпеливо. Затем эта рука проникает под мою рубашку, находя грудь, охватывает её, мнёт. Моя очередь. Я запускаю вторую руку в его джинсы, нахожу ладонью его плотные, тяжёлые шарики, слегка их сжимаю. Он стонет и теряет равновесие, падая вперёд на меня. Я принимаю его вес, позволяя прижать себя к стене.
— Дерек… о, боже, Дерек…
— Сейчас… вот… О-о-о-о-о, ох, чёрт. О, боже, — Дерек сильно толкается ко мне, мелко подрагивая.
Я открываю глаза, которые не помню, как закрыла. Плотнее обхватываю его тяжёлый член, жёстко тру его, позволяя удовольствию, рождённому от ощущения этой напряжённой длины в руке, опуститься в самые потаённые, тёмные уголки моей души. Заворожённая, наблюдаю, как кончик его члена протискивается и выскакивает из моего кулака. Член судорожно сокращается, густая белая струя спермы течёт по моей руке. Охватив пальцами одной руки головку, другой рукой я глажу его от основания до кончика жёстко и быстро, глядя, как сперма просачивается между пальцами, горячая, липкая, влажная, как Дерек содрогается снова и снова, ругаясь и шепча моё имя.
И, несмотря на всё это, его пальцы во мне не останавливаются, не замедляются ни на секунду. Дерек толкает их в меня, вытаскивает, размазывая мои соки по клитору и кружит, кружит вокруг него, пока я смотрю, как он кончает мне в руку, я уже сама на краю, хнычу, дрожа бёдрами. Он снова пихает в меня пальцы и как-то по-особенному их вытаскивает. Я прикусываю губу, чтобы сдержать вопль, утыкаюсь лбом в его грудь, слежу за толчками его члена, размазывая сперму по всей его уже опадающей длине, продолжая поглаживать, и чувствую, как напрягаются мои бёдра, потому что яркая вспышка проносится сквозь меня, сокращается каждая мышца, и крадущий дыхание крик срывается с моих губ. Я толкаюсь к нему бёдрами, насаживаясь киской на его пальцы. Выгибаю спину, вжимая свою трепещущую грудь в его ладонь, всё моё корчащееся тело; его пальцы крутят и щиплют мои соски, ладонь гладит мою сердцевину, запястье прижимается к клитору, пальцы внутри меня: средний и безымянный упираются в чувствительную точку внутри, мизинец и указательный погружены в плоть. Мышцы внутренней стороны моих бёдер дрожат, его руки движутся.
— Обожеобожеобожеобоже, Дерек, да, чёрт, да… ох… Боже… — мышцы моей вагины сокращаются, сжимаются, и что-то влажное брызжет из меня ему в руку. Дерек продолжает свои умопомрачительные действия, до тех пор, пока я безвольно не обвисаю, хлопая его по руке, потому что больше не могу: сейчас я слишком чувствительная, чтобы переносить прикосновения.
— Иисус, Рейган, — бормочет он мне в плечо, — я никогда так не кончал в своей жизни.
— И я, никогда, — признаюсь я.
Он убирает свою руку от моей промежности, и я тоже его отпускаю. Немного нехотя Дерек тянет меня к крану насоса, включает воду. Мы сплетаем наши пальцы, его руку покрывает моя влага, и его сперма – на моих руках, и всё это, смешиваясь, размазывается по нашим ладоням. Вода в колодце очень холодная, а Дерек подставляет наши руки под струю, оттирая наши ладони до чистоты. Я выпутываю свои пальцы из его, набираю полные ладони воды и плещу ему на промежность, смывая устроенный беспорядок.
— Боже, как холодно, — смеётся он.
Мы оба вроде отмылись, его джинсы мокрые в том месте, куда попала вода. И мои боксеры тоже, и мокрые следы на рубашке, на животе. Я нажимаю на рычаг насоса, снова смачивая руки, и стираю полоску спермы с живота Дерека. После оргазма прошло уже несколько минут, а его член всё ещё толстый и только наполовину упавший. Дерек отходит от меня, пытаясь застегнуть джинсы, но они не сходятся вокруг его по-прежнему не спадающей эрекции. Он прекращает эти попытки, оставляя штаны расстёгнутыми. Честно говоря, я не против.
Я вытираю руки о свою рубашку, и поднимаю голову, чтобы увидеть его алчущий взгляд. Я отхожу от него, не мигая, прижимая руки к груди. Хоть и не отталкиваю его. Боже, нет. Моя спина прижимается к амбару, пока я вглядываюсь в его глаза. Он подходит ко мне вплотную. Бесстыдная от своей потребности, я задираю рубашку, чтобы почувствовать своим животом тепло его торса и всё ещё толстый, но уже смягчённый хребет его члена. Его руки располагаются по обе стороны от моего лица.
Рот Дерека приближается, губы по косой опускаются на мои губы. Я тяну ладони к его челюсти, притягиваю его ближе и целую. Потом одной рукой начинаю ласкать его шею, запутываясь пальцами в мягких, уже немного отросших волосах. Боже, его поцелуй опьяняющий. Медленный, нежный, сладкий и робкий.
Я ощущаю, как его член увеличивается. Уже? Боже. Поцелуй Дерека углубляется, язык жаждет сплестись с моим языком. И я отзываюсь, с удовольствием. Пробуя его язык, его рот. Проводя ладонями по небритому подбородку Дерека. И тогда он прерывает поцелуй, прерывисто дыша, сжав руки в кулаки и оттолкнувшись от стены амбара. Но скрыть своего нежелания уходить он не может.
Дерек тяжело дышит, грудь вздымается. Глаза закрыты.
— Тебе лучше уйти.
— Почему?
— Потому что если ты не уйдёшь… — он открывает глаза, и эти глубокие, дремучие омуты буравят мои глаза, проникающе, изобилуя жаждой, интенсивностью и искренностью. — Если ты не уйдёшь, я возьму тебя у этой стены, прямо здесь и прямо сейчас.
Не хорошо. Не хорошо! Я должна повернуться, бежать и скрыться в доме. Но вместо этого его слова рождают дрожь в моих бёдрах, моя киска напрягается и становится влажной. Я хочу этого. Чёрт меня побери, я этого хочу!
— Я пришла сюда в поисках тебя, Дерек. Я не ожидала того… что случилось, но, как ты говорил о случившемся у пруда – я не жалею об этом.
— Но, Рейган, мы не должны… — начинает он.
Я прерываю его, прижимая два пальца к его губам.
— Тише, Дерек. Я тоже так думала. И сейчас думаю что-то подобное. Но у меня были и другие мысли, пока я пыталась заснуть. Я подумала: почему нет? Почему мы не можем, почему мы не должны этого делать? Бог мой, я знаю, что тому есть много причин.
Он бьёт кулаком в стену, заставляя меня вздрогнуть, и перекатывается, упираясь спиной в амбар рядом со мной.
— Каковы твои причины?
— Я вдова. Я до сих пор горюю. Я до сих пор скучаю по Тому. Я всё ещё думаю о нём. Я всё ещё хочу, чтобы он был здесь. Прости, Дерек, я знаю, это не то, что ты…
— Нет, ты точно сказала, я тоже так думаю. Я тоже хочу, чтобы он был здесь. Каждый... каждый чёртов день я думаю об этом. Я хочу, чтобы он был здесь вместо меня. Он не заслуживал смерти. Том должен был… чёрт… это должно было случиться со мной, — он трёт кулаками глаза. — Я очень скучаю по нему. Бляяя… — он сползает вниз по стене, плечи его трясутся.
Я поворачиваюсь и опускаюсь на колени перед ним, беру его запястья и тяну. Он сопротивляется. Я тяну сильнее.
— Посмотри на меня, — я не могу с ним справиться, даже не пытаюсь.
Дерек позволяет мне убрать его руки от лица, но отворачивает голову, пытаясь скрыть текущие по щекам слёзы.
— Дерек, нет. Нет. Посмотри на меня, чёрт побери! — он медленно, нехотя поворачивается и смотрит на меня, сердито и неловко потирая лицо. Я держу его запястья и впиваюсь взглядом в его глаза. Они налиты кровью, измучены.
— Я не хотела бы этого. Нет. Да, я скучаю по Тому. Каждый чёртов день. Я любила его. Я всё ещё люблю его. И я всегда буду его любить. Я хотела бы, чтобы он был здесь. Но я не хочу, чтобы ты умирал вместо него. Да, я хотела бы его вернуть. Я отдала бы всё – всё что угодно – чтобы вернуть его. Но он… он не вернётся. Ты здесь, а он – нет.
— И я сожалею об этом.
— Я не это имела в виду.
— Я знаю. Но это правда. Мне очень жаль, что я жив, а он погиб. Я прошу прощения за то, что я – не он.
— Чёрт возьми, Дерек! Прекрати! Ты выжил! Ты не должен чувствовать себя виноватым по этому поводу! — кричу я.
— Но я чувствую! — кричит он в ответ. — Понимаешь? Чувствую! Я ощущаю себя чертовски виноватым, потому что я живу, а Том нет. Его последняя просьба – сказать тебе, что он любит тебя, и отдать твоё письмо, — Дерек моргает, и с его ресниц падает ещё одна слеза, которую он смахивает. — Я выполнил его просьбу. И должен был сразу уйти. А я не ушёл, и видишь, что получилось? Посмотри, что я наделал…