— Что это? Я не понимаю.
— Это твой выходной, Рейган. Сон допоздна. Возможность провести день в спа-салоне в Бренхеме. Посидеть в парке и почитать книгу. И всё остальное, чем бы ты хотела заняться, — я нервничаю и говорю слишком быстро.
Долгую минуту она молчит.
— Дерек, ты не должен был… Я не нуждаюсь…
— Подарочный сертификат и выходной – моя идея. А Ида и Хэнк мне помогли. Дочь Линды, подруги Иды, владеет спа-салоном, — я тру верхнюю губу, пытаясь казаться непринуждённым. — Ты заслужила отдых. Чёрт, ты заслуживаешь гораздо больше, но это всё, что я смог придумать. Ты слишком много трудишься. И вправе получить что-то только для себя.
Она не смотрит на меня, уставившись в подарочный сертификат:
— Дерек, я даже не знаю, что сказать, — она косится на меня, затем отводит глаза, явно борясь с волнением. – Это слишком долго. Я не знаю, что делать с собой в течение целого дня.
— Я уверен, что ты что-нибудь придумаешь, — указываю на конверт. — Не знаю, что туда входит, но Ида говорила мне о причёске, покраске, плюс обработать ногти на руках и ногах. И что-то ещё. Для твоего лица. Может, уход за лицом? Просто весело проведи время. Порелаксируй.
Она замирает на мгновение, а потом бросается ко мне. Обвивая руками за шею и прижимаясь ко мне всем телом. Мы обнимаем друг друга напряженными, страстными объятиями. А потом она обмякает в моих руках, как будто вытекая из них. И теперь я сам держу её. Она мягкая, тёплая, пахнет сеном и лошадью, и потной женщиной. Я вдыхаю её запах, запоминая ощущение от её тела в моих руках. Она немного отодвигается, заглядывая мне в глаза. Одна её ладонь обхватывает мой затылок, а другая обвивает мою шею. Проходит мгновение, другое. А потом она приближает лицо ко мне, и сливается своим ртом с моим, прижимаясь ко мне всем телом. Её мягкие полушария давят на мою грудь, руки притягивают меня всё ближе и ближе, как будто ей недостаточно тесноты между нами. Сначала мне удаётся удерживать руки в нейтральной зоне – на её талии. Но потом она раздвигает мои губы своим языком, и одна моя рука ползёт вниз, захватывая в горсть её задницу.
Рейган стонет, бормоча что-то с выдохом, и вторая моя рука спускается к первой, и ощущаю её крепкую, идеально ложащуюся в мои руки круглую задницу. Я мечтал об этой попке – об этом чувстве её пребывания в моих руках. Я проснулся твёрдым и жаждущим, желая этот прекрасный зад. Я зачем-то изучаю её полноту, сжимая, разминая руками. Я удивлён тем, что она позволяет мне это делать здесь, на её кухне. Её ладони скользят вниз, по моим плечам – к груди. Наш поцелуй прерывается, и она вздыхает, зажимая в кулаки ткань моей рубашки, будто бы для того, чтобы удержать меня на месте, если я вдруг задумаю уйти, или просто для равновесия.
— Я хотела поцеловать тебя, только чтобы сказать спасибо, — шепчет она, её дыхание щекочет мои губы. — А теперь я не могу остановиться.
— Я мечтал о тебе прошлой ночью, — не знаю, почему я это говорю, и чего хочу добиться. Похоже, мой рот болтает независимо от мозга. — О твоей заднице.
Она смеётся, прижимаясь головой к моему плечу:
— Ты мечтал о моём заде?
— Может быть, да. Это так прекрасно! Я давно хотел её почувствовать. Я мечтал о… ну, об этом, в основном. Целовать тебя. Об этих объятиях и об ощущении своих рук на этом, — я сжимаю пальцы, заставляя плоть выпятиться подобно пузырю.
— Ну, теперь ты получил желаемое. Оно… соответствует твоим ожиданиям? — её голос звучит неуверенно. Колеблется.
— Оно превосходит все мои ожидания, — отвечаю я совершенно искренне. — Оно прекраснее всего. Я не хочу выпускать его из рук.
— В самом деле?
Я внимательно смотрю на неё:
— Почему ты удивлена?
Она качает головой:
— Сейчас я не хочу говорить о своих глупых переживаниях. Это испортит момент. Я просто снова хочу поцеловать тебя.
Глупые переживания? О чем она говорит? Я не понимаю. Но позволяю её желанию исполниться: скольжу губами по её рту, дразня, прижимая свой рот к губам Рейган, отстраняясь, когда она приближается, стремясь углубить поцелуй, а потом бросаюсь на неё, прикусывая её нижнюю губу. Она разжимает кулаки, её руки проникают мне за спину, вытаскивают из-за пояса рубашку и ныряют под подол, соприкасаясь с моей кожей. Скользят ладонями вверх по спине. А губы в это время сминают мой рот, требуя всё больше от моих губ и языка. Рейган ведёт коготками вдоль моего позвоночника вниз, а потом засовывает руки под пояс моих джинсов, прямо к голой коже.
Она засасывает мой язык, сжимает мою задницу, царапая её, стонет в мой рот. И я хочу большего. Я подхватываю лёгкое тело Рейган, которое движется вверх по моему. Рейган цепляется за меня, обхватывает мой торс ногами, а руками – шею. Одной рукой она держится за меня для равновесия, а другая её ладонь обхватывает мою щёку. Мои руки живут собственной жизнью: одна гладит её задницу, другая лезет под её одежду, ложится на плоский живот, обхватывает одну грудь поверх бюстгалтера. Языки сплетаются. На миг мы прерываем поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, а потом наши рты вновь сливаются. Я собираю в горсть её футболку, тяну ткань вверх. Рейган высвобождает голову, прижимается ко мне всем телом, её руки блуждают по моей груди и плечам. Она срывает с меня рубашку.
Я расстёгиваю крючки на её лифчике: вдох, выдох – и она обнажённая до пояса и в моих руках, её горячая грудь скользит по моему голому торсу.
Всё ещё держа её на весу, я иду в комнатку позади кухни и укладываю Рейган на диван. Сдвигаюсь на руке, чтобы одним коленом встать между её бедёр, а второе оставляю на полу. Моя ладонь у неё под ребрами, я веду её вверх. Мою руку наполняет одна её грудь, которая чуть больше, чем моя горсть. И она мягче, чем что-либо, что я когда-нибудь держал в руках.
Я пробую на вкус её солёную кожу за ушком, на шее, спускаюсь вниз по изгибу её груди. Сосок Рейган оказывается между моими зубами, и она стонет, выгибая спину. Одной рукой сжимая мой затылок, а другой гладя мою спину. Пробираясь между нашими телами, она находит ширинку моих джинсов. И вот кнопки расстёгнуты. Боже, боже, её тёплая маленькая ручка обхватывает мой болезненно напряжённый член. И двигается так нарочито неторопливо, что это сводит меня с ума. Мне так трудно удержаться и не «дать течь», я буквально в нескольких шагах от того, чтобы не спустить, как чёртов подросток. Её идеальная грудь в распоряжении моего рта, её рука ласкает мой член, тяжёлое дыхание Рейган и стоны раздаются прямо у меня в ухе.
И тут за нашими головами скрипит половица. Рейган замирает.
— Стой, стой, — она обеими ладонями упирается в мою грудь.
Тишина.
Но она смотрит на меня и произносит:
— Мы продолжаем увлекаться.
Я отстраняюсь, а Рейган по-прежнему сидит и не делает попыток прикрыться.
— Да, есть такое, — говорю я. — Стоит мне тебя… попробовать, и я просто… не могу остановиться.
— Я тоже, — она сейчас в джинсах с дыркой выше колена, и её пальцы теребят потёртые белые нити. — Мне нравится увлекаться тобой. Это в удовольствие. Но я не… не предохраняюсь от нежелательной беременности. И у меня нет никаких «внешних» средств защиты. Поэтому мы не можем дойти до конца. Не должно быть никаких инцидентов.
Я взъерошиваю ладонями волосы:
— Боже, ты права. Я даже не подумал об этом, — я дотрагиваюсь до её колена через дырку в джинсе. — Ты хочешь дойти до конца? Со мной? Я не хочу бездумного увлечения. Я не хочу инцидента. Чтобы ты чувствовала себя виноватой. Или сожалела о случившемся.
Ничего не могу поделать – всё время перевожу глаза с её лица на грудь. Она перехватывает мой взгляд, опускает голову и морщится. Прикрывается руками. Встаёт, огибает диван, находит свою одежду, отворачивается и натягивает футболку на голое тело, без бюстгалтера. Я застёгиваю джинсы, следую за ней.
— Я сказал что-то не то?
Она трясёт головой.
— Мы начали в темноте. Мы были захвачены моментом. Иногда я хорошо думаю о своей внешности. Но сейчас, на свету: взгляни на меня. Всё, о чём я могу думать: что мои груди не такие высокие и округлые, какие были по молодости. Они висят. И на них растяжки, и на животе – из-за Томми.