В процессе она говорит, что мне не нужен никакой другой цвет, и что мой натуральный – медовый блонди – просто идеально мне подходит, и так оно и есть. После этого меня направляют на маникюр, где я получаю поистине королевское обслуживание. Мне делают массаж кистей, укорачивают и подпиливают ногти, красят их в глубокий сливовый цвет. То же проделывают и с ногтями на ногах. А потом мне предоставляют долгий роскошный уход за лицом, оставляя на коже чувство покалывания и ощущения не бывалой доселе чистоты.
Сэнди осматривает меня с ног до головы и кивает:
— Прекрасно. Просто прекрасно. Но ты всё ещё выглядишь немного напряжённой. У тебя ещё есть время побыть у нас, чтобы я устроила тебе сеанс массажа? Лайза в этом лучшая. У неё лёгкая рука, и она действительно может размять всякие хитрые мышечные узелки.
— Я никогда прежде не была на массаже, — говорю я. — Я думаю, я…
— Значит, решено! Пожалуйста, сюда!
Массаж – вероятно, самое лучшее, что я когда-либо испытывала. К тому времени, как Лайза закончила, я – желе, и расслаблена более, чем могла себе представить. Я оставляю им максимально возможные для меня чаевые, благодарю и ухожу. Я оказываюсь в кафе, слушая тихую музыку в стиле фолк, и потягиваю из большой кружки горячий чай.
Думаю о Дереке.
Какой злой я была. И считала, что по праву. Но потом… я вспоминаю, что Дерек сказал в свою защиту. И понимаю его. Это не делает легче понимание, что Том так и не узнал о своём отцовстве. Что Дерек намеренно скрыл это от него.
И затем я вспоминаю, как близко – уже трижди – я подходила к сексу с Дереком. Как мне примириться с этими крайностями в своих эмоциях? Чувство вины и похоть. Горе и желание. Путаница и понимание.
Понимание?
Я знаю, что когда я в следующий раз окажусь наедине с Дереком, нас ничто не остановит. Я ещё не разобралась в своих чувствах, не поняла, как совместить любовь, которую я всё ещё ощущаю к мёртвому Тому, и влечение, которое испытываю к Дереку. И оно не только физическое. Это желание иметь рядом партнёра, своего человека. Желание избавиться от одиночества. Он рядом, и он, как никто другой в мире, понимает природу моих эмоций и мыслей. Точно так же, как я понимаю его, и почему он тянется ко мне. Дерек знает, что я в курсе, какую дань людьми собирают военные действия. Он знает, что я достаточно сильна, чтобы понять, что его преследует. Ему не нужно притворяться рядом со мной, потому что я понимаю, что к чему.
Но тогда снова всплывают все эти «что если». Привяжусь ли я всё-таки к Дереку, если у нас будет секс? Чёрт, я уже привязалась. А Томми? Что если наша связь с Дереком станет постоянной? Я пущу его в свою постель, а Томми однажды утром там его обнаружит? Как я это объясню?
Я фыркаю в отчаянии. Неважно, сколько раз я задаю себе эти вопросы в своей голове – к ответам я не приближаюсь. Я хочу его, хочу позволить себе связь с ним, сделать его своим. Несколько минут я думаю, что всё будет хорошо, но потом все мои «что если» опять атакуют голову, и я начинаю думать, что должна с этим покончить.
Но моё сердце и тело сжимаются от этой мысли.
Я просто не знаю, что делать.
Собираюсь вернуться домой, но оказываюсь в продуктовом магазине. Раз уж я оказалась в Бренхеме, можно сделать ещё кое-что. Я развлеклась, и это было приятно. Теперь вернёмся к реальности. Я чувствую, что настроение испортилось. А я хочу поднять его снова.
Иду в конец магазина, к аптеке, и останавливаюсь напротив полки с презервативами. Рассматриваю их. Осознавая, что если я их куплю, мы их используем. И, наверное, большую часть. Ну и что, что я не приблизилась к пониманию, как поступить правильно? Это же не значит, что я не должна позволить этому произойти? И потом: кого я обманываю? Если я не заставлю его уехать, это рано или поздно, но произойдёт.
Я хватаю самую маленькую коробочку. Швыряю её в корзину, потом останавливаюсь, вынимаю её. И нахожу коробку побольше.
Слышу голос женщины рядом, примерно моего возраста, с ребенком, который сидит в переноске передней части продуктовой тележки.
— Если вы столько раздумываете, — говорит она с усмешкой, — вероятно, лучше выбрать коробку побольше. Она берёт с полки самую большую упаковку, кидает в мою корзину и плавно удаляется прочь, воркуя со своим малышом.
Похоже, она права. Я расплачиваюсь за покупки, покидаю магазин и по дороге домой останавливаюсь в Хемпстеде, чтобы купить несколько коробок с пиццей.
Когда я, наконец, паркуюсь под своим деревом, работы на крыше амбара уже почти закончены, а Дерек, Хэнк и трое внуков Хэнка сидят на веранде и пьют из бутылок воду. Они все потные и смеющиеся. Я отдаю им четыре коробки с пиццей и с изумлением наблюдаю, как первая из них опорожняется практически за пару секунд. Я качаю головой и смеюсь.
До тех пор, пока не встречаюсь взглядом с Дереком. Он внимательно смотрит на меня, и я вижу в его глазах ожидание. Он чего-то ждёт от меня. Разговора? Не знаю.
Я собираюсь отнести покупки в дом и обнаруживаю, что Дерек уже рядом, готовый мне помочь. Вместе мы относим внутрь приблизительно дюжину пакетов, и он начинает их разбирать.
— Вообще-то это должен был быть выходной, — замечает он.
Я пожимаю плечами:
— Так и было. И это действительно был удивительный день, спасибо. Но мне ничто не мешало, если уж я оказалась в городе, прикупить немного вещей и кое-какие продукты. У нас много чего не доставало в доме.
Он укладывает банки с супом в кладовую, отдельно размещает хлеб, молоко и сок. Макароны, соус для макарон. Яйца. Берёт пакет из аптеки и быстро отставляет в сторону коробку с тампонами – вместе с аспирином и зубной пастой. Затем в его руках оказываются презервативы. Он находит взглядом мои глаза. С любопытством всматривается в меня.
Я снова пожимаю плечами:
— Может… Может, мы поговорим об этом позже?
Он вздыхает.
— Я собрал свои вещи. Я думал… после вчерашней ночи, и того, что я тебе рассказал… — он возвращает упаковку в аптечный пакет и откладывает его в сторону, — я полагал, ты захочешь, чтобы я уехал.
— Я…
В это время появляется Хэнк, а позади его маячат его внуки.
— Ну, у нас был тяжёлый денёк, правда, ребята? — он хлопает по спинам своих парней. — Ладно, Рейган, мы пойдём домой. Спасибо за пиццу – это было прямое попадание. Дерек, увидимся утром, закончим с крышей.
Дерек кивает.
— Спасибо за помощь, ребята. С вами всё получилось гораздо быстрее.
И, прежде чем я успеваю понять, что происходит, Хэнк и его банда выходят наружу, топая по ступенькам. Я бросаю пакет с мороженой курицей и бегу за ними:
— Хэнк, подожди! Как насчёт Томми? Мне нужно забрать его?
Он оборачивается:
— Разве Ида не звонила тебе? Лиззи и Ким хотят устроить пижамную вечеринку с ночёвкой. Томми провёл у нас достаточно времени, чтобы привыкнуть ночевать без тебя, поэтому всё будет в порядке. И у тебя будет возможность закончить свой выходной день свободным вечером.
Его мальчики уже бегут по полю, дурачась и буяня, как всякие подростки.
Хэнк делает пару шагов мне навстречу:
— Рейган, милая. Я был в том состоянии, в каком этот парень сейчас — достаточно близко к этому. И моя Ида точно была в том состоянии, в котором ты сейчас. И скажу тебе одно: жизнь не предназначена для того, чтобы прожить её в одиночестве. Ты никогда не забудешь прошлое. Не целиком, — Хэнк бессознательным жестом трогает левый бицепс; я видела на нём татуировку I.D. – батальона, роты, взвода – в окружении шести серийных армейских номеров. — Это верно для него, и так же верно для тебя.