— Ванька… — едва слышно прошептал я, прижав к себе мальчугана и гладя его по волосам — Живой… — прижал я его к себе покрепче, в то время как тетка, вещала о какой-то там бедности данного ребенка, а двести пятый, достал из-за пазухи носовой платок вместо пистолета.
— Живой, — повторил я вновь, подхватив пацана на руки, подкинув разок, словно игрушку, и зафиксировав на уроне своего лица. — и все такой же плакса!
— Не правда! — с трудом возмутился он, сердито насупившись — Неправда… — повторил вновь тихонько, и вновь вытер лицо рукавом, на этот раз не размазывая, а именно вытирая — Я вообще никогда не плачу!
Что вообще-то правда! Исключая младенческий возраст, он вообще у нас стойкий мужчина. Но сейчас — можно! Да и он, в конце концов, всего лишь ребенок…
— Сестрица, ты все же пришла…
— Да… — тихонько ответил на это я, улыбнувшись уголками губ, в то время как тетенька перешла с бедности, на травмы, но все тем же жалостно-безразличным голосом.
— Все время говорит о какой-то сестре, которой у него никогда не было. При этом путается в именах и фамилиях… эх! Бедное дитя. Как хорошо, что…
— Мы забираем его. — бросил я через плечо, усадив шкета на другое плечо.
Оно, плечо, у меня конечно маленькое узкое, и на нем особо не покатаешься, но я достаточно силён, чтобы удержать вес юного барашка тупо на руке. Так что — не упадет!
— Что? — выронила тетка, а я пошёл на выход. — Стойте! Вы не можете! Документы… — двести пятый показал ей корку — Да даже так всё равно не можете! — прочитав содержимое корки, вновь переключилась она на меня, и я был вынужден остановится и обернутся. — Существует установленная процедура, правила… да и к тому же данного мальчика уже ждет семья!
— Э! — выдавил я, вместо того, что хотел сказать, и взглянул на братца.
Пацан в ответ — прижался поближе к моей голове.
— Отвечай по уставу! — шепнул я ему тихонько — Летчик недоделанный…
— Я их не знаю. — шепнул он мне на ушко, перегнувшись через голову — лишь мельком видел. И мне не кажутся они хорошими людьми.
Хорошими? Плохими… тоже мне устав! Хотя и вопрос то был не по форме…
— Я и есть его сестра — улыбнулся я, взглянув на тетку — Хваткова Александра Николаевна. — тетка чуть не прикусила язык на этой фразе — Документы вам пришлют позже. Всего доброго. — и вновь развернулся к выходу.
— Стойте, так не положено! Все равно не положено! — все же догнала меня тетка, несмотря на свою не предназначенную для бега одежду, пусть и уже у самого выхода — Есть установленная процедура! Правила! Иначе НЕЛЬЗЯ! Вы должны понимать! — взглянула она на подошедшего сзади бойца, толи ища в нем поддержку, толе давя ему на чувство справедливости, что в прочем одно и то же — Закон, он один для всех! И правила для всех. И вовсе не для того, чтобы их нарушать! — посмотрела она на меня сурово, взором учительницы на нашкодившею младшеклашку.
— Да, вы правы. — вздохнул я, и отошел от уже успевшей открыться двери — Закон, есть закон — и снял со своего плеча мальчишку.
— Нет! Сестренка, нет! — сообразил, что сейчас будет мелкий, и вцепился в меня мертвой хваткой.
— Поэтому я посижу здесь, пока мне не привезут документы — и я вместе с вцепившимся в меня братом, отошел к примеченной у входа лавке.
Попутно командуя «отбой» спецназу, и посылая пятнадцатого метнутся в типографию за бумажками. Распоряжаясь, чтобы в типографию направили запрос на распечатку нужного уже сейчас, а не когда туда ввалятся люди, ну и так, по мелочи.
— Эм… может… чаю? — поинтересовалась тетка, видя, что я не собираюсь никуда уходить, а к ней «на подмогу» уже пришли еще две женщины, вырулившие откуда-то из глубин коридоров здания.
— Нет, спасибо — улыбнулся я, усадив Ваньку к себе на колени.
— Ну… вы может и против, но мальчику то нужно поесть. — среагировала на это одна из новоприбывших — У нас сейчас как раз обед будет… да и потеряли его небось в своей группе.
— Вот, вот! Дайте ему хотя бы по попрощаться! — поддакнула другая.
— Не пойду! — среагировал на это Иван, прижавшись ко мне сильнее, и почему-то на его глаза, проступили слезы.
Он конечно попытался их скрыть, но… в моих волосах, от меня не спрячешься. Вот только почему?.. он вдруг опять заплакал? Испугался? Отберут? Что я уйду… пропаду? Или… ему это все… напомнило родителей.
— Ваня… — погладил я его по спине, и он, пусть и без звука, разревелся навзрыд.
— Ой — вдруг ойкнул мелкий, и отстранился.
А я зыркнул на беспардонно пялящихся теток, тип «че встали? Чё пялитесь?!» но они и не собирающихся уходить даже с прямой угрозой в моём взгляде. Тип «че ты нам сделаешь, мымра!?». Двести пятнадцатый плюхнулся на лавку рядом.