Ведь несмотря на огромную силу, бессмертие, и прочие, психически, далеко не все вечные, прямо титаны мысли. Боль есть боль, да и по мимо пыток физических, есть и пытки психические. К тому же, помимо них, есть и другие методы воздействия и убеждения. А еще есть сверхсильные наркотики, которые даже тела бессмертных, не в состоянии побороть долгое время.
У них там, за океаном, есть куча программ и методов, как заставить человека работать на себя. Даже если он этого не хочет. Как сделать так, чтобы раб, не понимал, что он раб. Как обмануть, запутать, поставить в зависимость. Они на этом съели огромного пса! И многие из присоединившихся к армии России бессмертных, видели это все если не своими глазами, то очень близко.
Знакомы с тем, кто видел, ощущали боль сородича, которого пытали неподалёку, общались с тем, кого удалось спасти. Они все знают, ради чего они воют и почему, а потому, поступаются принципами невмешательства, и по уши погружаясь в дрязги смертных. Отчасти, это теперь уже и их война.
Но, а тех, кто слеп и глуп, и не хочет осознавать даже этой истины и хочет по-прежнему следовать идеалам вечно перерождающегося человека — никто не держит в армии. Есть множество профессий в стране, где с распростертыми объятиями ждут их бессмертного брата. Врачи, ученые, историки… да те же охотники на магмойдов в конце концов! И даже в шоу-бизнес можно залезть! Правда туда, почему-то, никто не идет.
Ну а Максиму с товарищами, сейчас нужно все тут хорошенько заминировать, и поскорее свалить к точки сбора. Откуда еще непонятно как предстоит выбираться обратно к границе. Как и плохо понятно, как её от сюда преодолевать, не подставляясь под удар врага, или своей же армии.
От автора:
Не ребятки, с такой активностью под книгой и допиливать книгу что-то не хочется((
Глава 16 — Три условия
Антон Леонидович Демидов, бывший контр разведчик, а ныне глава ФСБ российской, и позывной «две девятки», не находил себе места в своём кабинете. Мысли, тяжелые мысли терзали его, словно раскаленные гвозди, любимый инструмент некоторых дознавателей.
— Какая же она головная боль… — проговорил он, имея ввиду вовсе не свои думы, а вполне конкретного человека — Понеслась на поле боя вообще ни о чем не думая! Вот совсем!
И где она теперь? В больничке лежит! Будь она человеком, уже бы в морге была! По частям! Разорванным на ошметки трупом бы валялась! Очередь из печенега вполне может это сделать! Тем более, с такого близкого расстояния. Тем более, настолько маленького человека.
А этой — хоть бы хны! Легкие пробиты, она дырочку пальцем затыкает, и болтает. Ребра сломаны — просит эпоксидки, и отвердителя, чтобы склеить. В голове дыра — вообще насрать! Видимо мозгов там отродясь не водилось!
С другой стороны — может потому она и столь нагла и смела, что считает себя неубиваемой? И все время вваливаясь в самые горячие места с шашкой наголо именно поэтому? Может потому, она и безбашена, что знает, что не умер даже если будет порвана на части и сожжена на костре? Знает, что переродится в ином мире.
Но ему то что! Начальнику федеральной безопасности. Если она умрет тут, то для них, для страны и этого мира — это всё! Конец! Она перестанет существовать! И девятка с радостью бы вышвырнул эту девку из министерства и из правительства, да только за ней слишком многие стоят. Его начальник, реальный начальник! Его наставник по совместительству, и тот стоит за этой девкой! И он даже понимает почему.
Но даже если бы не это, не это массированное покровительство, которому многие бы позавидовали, и мало кому подобное даже снилось, девяносто девятый и сам осознаёт, что Александра нужна стране. Может быть не как министр, и даже не как член правящей партии, но как кризисный управляющий точно.
Её способность залетать с разгона в самое пекло и раздавать пинки впавшим в ступор людям, заставляя тех действовать оперативно и даже на опережение врага, поражает и даже немного ужасает. Она резка на поворотах! И кажется, совсем не думает о последствиях своих действий! Но порой именно такая лихая безбашенность и нужна, чтобы вытащить страну из кажущегося уже неминуемого кризиса. Вытащить, даже до того, как кто-то успел понять, что кризис уже на пороге.