— Но позвольте… — заговорил один из наиболее не красных генералов.
— Что позвольте?! Что такое не повторится?! Что такое нечто необычное?! Да счаз! Врагу всего то и надо, что пустить по нам более шестнадцати раке, что бы с гарантией! Я повторюсь — С ГАРАНТИЕЙ! Пробить нашу оборону! Вот вы, скажите мне, — обратился я к другому генералу, что у нас командует реактивной артерией — шестнадцать, это разве много?
— Это меньше залпа. — скис собеседник — Но мы не должны позволять врагу подводить к границе такие установки на дальность выстрела.
— Ага, — кивнул я с особым садизмом — а у нас же мирные соседи, да? И что нам тогда, отходить самим, от своих границ, на эти…
— Сорок. — подсказал мне человек дальность.
— Сорок километров. А потом еще на сорок. Да-да? Так что ли? А вам не кажется, что мы это уже проходили?
— Позвольте, — подал голос единственный гражданский человек в этом обществе, морща нос от прущего от меня душка — Узбекская сторона не…
— Да мне плевать! — рявкнул я в его сторону, и надетый на мне штаны с чужого плеча, начали стремительное движение вниз — Погибли люди! Мои люди! — прорычал я, одной рукой тыкая себя в грудь, другой подхватывая падающие штаны — Кто мне вернет командиров?! Кто мне вернет…
— Но…
— Что, но?! Я в следующий раз вас возьму на передовую! Вот прям за шкварник на самую границу! Чтоб вы нюхнули, блин, пороху, собаки…
— Успокойтесь пожалуйста. — проговорил самый спокойны из здесь присутствующих командиров, поднимая руки в знак примирения, и я понял, что действительно начинаю переходить грань — У вас просто пост трав… — и я понял, что говорящий человек явно петух.
— Пост травмат, да-да? — скривился я, глядя на него, и осмотрел всех присутствующих, тех, чьи морды стали плавно съезжать с «я очень зол» на «бедная девочка!». — Короче, так. Для начала, никаких более дежурств ЗРК по схеме два плюс два икс два. К каждому радару, впихивайте по четыре машины, или я вас всех тут убью нафиг! — показал я свой, покрытый ожогами, кулак, и они впечатлялись — И не вздумайте при этом сокращать сами радары или увеличивать дальность меж групп, они и так работают на пределе. Далее — бросил я взгляд на особо красного, и вернулся к «общему плану». — Далее, нужно либо нарастить выпуск комплексов, либо, что в приоритете, разделить функционал, уйдя от этой глупой универсальности. Нам нужно много, и дешевых ракет, чтобы перехватывать скопление не особо умных целей. И не надо думать, — повысил я голос и помотал, видя, что меня хотят перебить — что сейчас не вторая мировая, и небо черным от самолетов уже никогда не станет. Тактика ударного кулака до сих пор может быть эффективна, если заранее измотать оборону противника.
Глава 18 — Передел
— Так это же всего-то батальон! Что за паника-то, в самом деле? — проговорил один из сидящих за круглым столом генералов, и я сразу понял разницу меж генералами фронта и армии.
Эти, петухи, сидящие здесь, в Москве, безвылазно, в отличии от тех, что сидели в Астане и не понимали, чего я психую, но соглашались со мной, точно так же не понимают, но соглашаться не хотят. Они сидят тут предо мной, холеные все такие, в атласных кителях, хоть и удивительно, но без наград. В пагонах, чистые, сытые, с ухоженной растительностью на лице…
Глядя на них, я вспоминаю сразу своих полевых командиров! Мужиков, что вместе со мной гоняли по степям всякую шмарь почти что целый год! Ребята, что видели ванну в лучшем случае раз в месяц, ели урывками и зачастую на ходу, в дороге. Чьи лица, от холода и ветра краснели, становясь похожими на лица алкашей. Чьи лица, от ветра, солнца и песка, становились похожими на металл, после обработки пескоструем. Чьи лица, опухали от стресса, недосыпания, и неправильного питания.
Они там жопу рвали, чтобы мы вышли из боев не просто победителями, а триумфаторами! И не зря это делали! У нас за всю компанию потерь меньше, чем на гражданке в это же время подыхает от естественной убыли! Но эти твари… сейчас мне, на мои спокойные и размеренные заявление в штабе верховного командования, заявляют, что пятая часть всех наших потерь «это всего-то батальон»?!
Мне хочется порвать их на части! Просто для очистки памяти погибших! Но это я оставлю при себе, хотя все-таки некоторые эмоции, покажу, дя вида. От меня уже не так разит запахом горелой плоти, но все еще достаточно, чтобы чувствительные носики морщились, как только я делаю хоть какое-то движение, распространяя благоухание по залу. Да и смачный ожог с левого кулака я нарочно не свел. Так что нужно этим все пользоваться!