Инженер помрачнел, но ничего не ответил. Он повернулся к электронике, активировав верхнюю панель, которая тут же опустилась с потолка. На ней лежал разобранный ПАК, все четыре механические лапы были сломаны и растянуты. Зима ужаснула эта картина.
– Как видишь, я не раз пытался все починить, но теперь в этом нет смысла. Если задуматься, на ее месте я бы не хотел увидеть то, что творится за обсерваторией. Из-за взрыва климатической установки тело сильно пострадало, но это ерунда… Самое главное – ПАК теперь не рабочий.
– Вот же…
– Ты тоже там был, мне это известно. Знаешь, Зим, иногда плохой результат становится самым лучшим усвоением урока. Мы не научились исправлять свои ошибки, но мы стали примером для других планет. Только эта мысль меня успокаивает. А что до… Диба... Иди за мной.
Инженер отвел Зима на нижний этаж. От увиденного Зиму стало не по себе — перед ним была крупная капсула, заполненная ядовито-зеленым раствором, в котором плавало чье-то сгорбленное и изувеченное тело. Через кожу на лице проступал череп, синяя форма почернела и наполовину расплавилась.
– Но как тогда я выжил?!!
– На тебе лежало тело Высочайшего, что и спасло тебя от взрыва. Однако, ты был едва жив, но прошло уже достаточно много времени, чтобы твои раны затянулись в криокамере. Конечно, этого ты помнить не мог. Из остальных никто не выжил. Это все, что я могу сказать.
Зим вышел бледный и помрачневший. Инженер не пожалел отдать ему рабочую форму, которая теперь была поверх черного костюма, все же на улице было жутко холодно. Гэз встретила его в ином настроении. Она будто сверлила иркена взглядом, в глазах читались яростные огоньки, пальцы сжаты в кулаки.
– Гэз? Ты чего?
– Я все слышала. Ты не заметил, но я оставила на тебе жучок, и теперь я хочу кое-что рассказать… Робот, косивший под Диба, ничего не говорил, а однажды он просто пропал. Исчез. Я десять лет пыталась связаться с этой проклятой планетой, но ни Диб ни ты не оставили ничего, что могло бы помочь. А теперь я застряла здесь и не могу вернуться в прошлое, потом что эта чертова машина отрубилась… Убила бы!!!
Гэз прижала ко лбу иркена дуло пистолета. Зим молча смотрел на нее, ему впервые было не страшно. Хотелось просто ждать того, что будет. Рука вновь заболела, словно ее раздирало. Видимо даже пребывание к криокамере не избавило его полностью от инфекции, полученной в заповедных лесах.
Гэз не решалась нажать на курок еще около минуты. Прогремел выстрел, от которого внутри Зима все дрогнуло. Пуля пролетела мимо.
– Капитана унесла чертова курица с перепонками вместо перьев. Я должна… искать свою группу. Ты со мной?
– И еще, – прозвучал голос из камеры, подлетевшей к Гэз, – если кто-то из ваших пропал, знайте, что они в гиблом месте. Наши добродетели называют его «алтарем веры». Когда ничего не осталось, выжившие начали медленно сходить с ума и выдумали крайне изощренные, ненормальные идеалы. Из этой уродливой башни еще никто не возвращается прежним. Лучше вам туда не идти, – камера вернулась в обсерваторию, двери закрылись.
– Попробуем… – ответила Гэз, – Зим? Да что с тобой?! – иркен разглядывал пятна на больной руке – они кровоточили. Не очень хорошая реакция.
– Ладно. Все самое худшее уже произошло, так чего мне бояться? Я ведь Зим!! Поехали!
Они двигались по датчику Гэз – все ее товарищи были на нем видны. Темнело. На пути стали попадаться небольшие фонарики, похожие на путеводные огоньки, которые загорались всегда с наступлением темноты. Впереди виднелось здание, вырастающее из снежных равнин черной громадой. Оно тянулось к небу настолько высоко, что верхушка исчезала из виду в темных облаках. Внезапно один за другим стали загораться окна.
Автомобиль остановился, скрывшись за обломками здания. Гэз и Зим наблюдали за невероятным зрелищем. В здание заходили странные темные фигуры. Они появлялись из самых темных переулков города, все больше и больше. У каждого в руках было что-то яркое, освещавшее весь темный путь. Через пару мгновений послышались голоса в едином ритме, разносимые эхом в стенах обледеневшего города.
– Это что, хоровое пение?!
– Поверить в это не могу! – отозвался Зим.
– Старый иркен не врал. Подходящее место для секты…
– Кто это тут? – прозвучал голос за их спинами. То были двое из группы Гэз, наведя на них оружие.
– Вы что? Опустите пушки! Капитан, вы живы! – к четверке из неоткуда подошел капитан.
– Решила свои порядки тут устраивать, младший лейтенант Гэз?!
– Я должна была найти пришельца, разве не так?!
– Но не бросать группу! Держите ее на прицеле, этого зеленого тоже.
– Эй! Что это у него на спине?! – ткнул Зим пальцем в капитана.
– Да он на нашем языке говорить может, ничего себе! – удивился кто-то из рядовых, но капитан тут же изменился в лице. На его спине действительно было что-то знакомое не только Зиму.
– ПАК?!! – выкрикнула Гэз. Старший лейтенант, неизвестно откуда появившийся, тут же вырубил ее одним ударом. Двоих опешивших рядовых столкнули головами.
– Так… Трое без сознания, остался последний…
Зим поднял выпавшее у Гэз оружие и прострелил капитану ногу, за что тоже был отправлен в обморок.
Место: Алтарь
Перед глазами все плыло. Зим был в огромном помещении, у стен которого стояли толпы иркен. На платформах выше были еще. В воздухе висели оранжевые энергетические шары, благодаря которым помещение и было освещено. Стены заполняло хоровое монотонное пение. Прежде иркен ничего подобного не слышал, не видел. Они словно призывали кого-то.
Зима что-то держало за ПАК на высоте, благодаря чему у него был хороший обзор, однако он не мог освободиться. Вскоре он стал свидетелем сцены, которую невозможно забыть. В центре алтаря у круглого и, видимо, окровавленного стола, появился Высочайший Красный. На нем была красная мантия, голову покрывал странный вытянутый колпак, на месте глаз рубиновое стекло. А вместо одной руки… Зим хотел думать, что это всего лишь кошмарный сон, но жгучая боль от зараженной руки вернула его в реальность. Правая рука Красного была заменена на механический, пугающий предмет, походивший на инструмент для вскрытия.
Откуда-то с потолка громоздкий механизм опускал сосуд. Нет… это была капсула из криогенных камер. Одним легким движением инструмента Красный вскрыл ее, выпуская наружу жидкость. Находившийся там иркен, будучи в бессознательном состоянии, был аккуратно положен на стол.
– Пусть твоя жертва не будет напрасной! – провозгласил на весь алтарь долговязый иркен, голос которого звучал как у робота. – Мозг Контроля услышит нас и позволит присоединиться к Вселенной!
Тут до Зима дошло. Колпак на голове иркена – это механизм, который и свел Красного с ума. Из-за этой штуковины Высочайший верит во что-то невозможное и ненормальное. Он готов был поклясться, что это дело рук Марбаса, в логове которого пришлось недавно побывать. Красный еще долго говорил о чем-то бредовом и величественном. Зим не слушал, а лишь смотрел.
После того, как лежащего на столе избавили от всех трубок, он начал медленно приходить в себя. Красный наклонился к нему и произнес:
– Пусть твои страдания обернутся благом для всех… – после этих слов руки и ноги иркена были прикованы к столу.
Стол перевернулся на девяносто градусов так, чтобы иркен оказался в вертикальном положении. Он не мог понять, где находится и что здесь происходит. Красный прижал рукой голову иркена к столу, механической же, одним движением, вспорол живот до самого горла. Кровь розовым потоком потекла вниз, в образовавшуюся под столом дыру. От крика голова Зима звенела, словно колокол. Механический инструмент со скрипом отсекал внутренности, которые вместе с кровью исчезали в черной пропасти. Иркена трясло в судорогах, рот был полон крови, но он еще пытался дышать. Только когда брюшная полость опустела до самых ребер, иркен перестал подавать признаки жизни. Из черной дыры, по полу и стенам к потолку тянулись красные трубы. Все, что Высочайший извлек из иркена, стало подниматься по ним к узкому черному потолку, исчезая во мраке.