Взгляд органика остановился на двухмерной, упрощённой и полной разномастных пиктограмм схеме ближайшего космоса вокруг Маррикона. Одним касанием командующий избавился от отметок спутников, тем самым сконцентрировав своё внимание на кораблях — своих и вражеских. Первые двигались прямиком на врага, поддерживая боевое построение, а вот со вторыми всё было куда сложнее.
На первый взгляд, пиратский флот был едва способен оказывать сопротивление. Редкие корабли, на которых остались экипажи, — Венридиан предполагал, что большая часть пиратов спустилась на поверхность, понадеявшись на свой “фактор сдерживания”, — занимали наиболее выгодные позиции в строю бригов и корветов, а от некоторых и вовсе отлетали челноки. Экипажи спасались, понимая, что флоту имперских бунтовщиков им нечего противопоставить.
Но что-то не нравилось Венридиану Солу, что-то беспокоило его, заставляя видеть в происходящем изощрённую ловушку. И машины, буйствующие на поверхности, отлично вписывались в образ мимолётной угрозы, терзающей разум органика. Ведь если вражеские звездолёты на самом деле боеспособны и смогут дать отпор флоту защитников, поражение будет неминуемо. А вместе с ним исчезнет и всякий контроль над ситуацией в системе, что попросту развяжет пиратам руки. С орбиты, имея целый флот, можно многое натворить, и системы ПКО Маррикона здесь не помогут. Их предел — прореживание десантных шаттлов, да поражение малоподвижных целей на орбите вроде крушителей звёзд, используемых для уничтожения особо укреплённых позиций на поверхностях космических тел, включая планеты.
Вот только крушителей пока не предвиделось, а челноки и шаттлы могли легко пройти через образовавшиеся в ходе диверсии “окна”. Пиратам ещё нужно было их обнаружить, но с дроидами и пехотой в черте города это — вопрос времени, причём не дней или недель, а часов…
— Команда флоту: укрепиться у станции и удерживать позиции до выяснения обстоятельств. Полная боевая готовность. — Самым разумным решением командующий посчитал ожидание, исходя из того, что экипажей на пиратских кораблях действительно нет. В таком случае они смогут лишь сбежать, тем самым вручив имперскому флоту полный картбланш. Но если эти звездолёты готовы биться, то позиция у станции обеспечит защитникам значительные шансы если не на победу, то хотя бы на ничью. Разумные не любили умирать, и оттого потери в продолжительных, тяжёлых боях были заметно меньше, чем в скоротечных стычках с очевидным перевесом в пользу одной из сторон. — Войскам на поверхности любыми способами передать приказ на выдвижение к первой линии периметра.
— Мы отступаем, генерал…? — Самый молодой из операторов удивлённо воззрился на командующего, но тот не почувствовал ничего, кроме раздражения. — Потеряв столько солдат?
— Именно так, оператор Феладель. А ты, если не хочешь потерять своё место, прямо сейчас начинаешь работать втрое усерднее прежнего. — В обычных условиях Венридиан уже снял бы наглого юнца с поста, но прямо сейчас даже столь незначительная ротация неумолимо сказалась бы на общей эффективности штаба. Пока прибудет замена, пройдёт не меньше двадцати минут, и всё это время терминал будет простаивать. Неприемлемый итог. — За работу! Наша цель — укрепиться на позициях, обеспечить восстановление критических узлов инфраструктуры и понять, что ещё для нас подготовили пираты с хитроумным лидером во главе!
Операторы засуетились, с возросшей решимостью приступив к своей незамысловатой, но такой необходимой работе — принятию решений. А в точке выхода из подпространства в то же время начали появляться всё новые и новые гравитационные аномалии…
Глава 30
Пять часов спустя.
Длинная, выпущенная из крупнокалиберного пулемёта очередь расчертила бетонную стену причудливой вереницей темнеющих, опалённых выбоин, а цельную оконную раму вместе с находящимся за ней стрелком и вовсе вбила вовнутрь. Крик органика услышали лишь его товарищи, в то время как монотонно и неумолимо наступающие дроиды не зафиксировали даже его отголоска: скафы имперской пехоты были не самыми совершенными с точки зрения технологий, но свою работу выполняли на “отлично”. Даже развороченная в труху грудная клетка не нарушила герметичности дыхательной системы, в которую мертвец и закричал в последнюю секунду своей жизни, а индивидуальная система связи с точностью передала этот крик.