Все дело в том, как взвод Бондаря сыграет свою роль.
– Прима-балерина, – хмыкнул капитан Афанасьев.
Комполка кивнул. Обычно он такие шуточки резвых подчиненных не одобрял и любил солидность. Но тут особое дело. Если и не балет, то театр. Или цирк. Взвод Бондаря должен отыграть за весь полк, показав, что справа от дороги две, а может и больше батарей. Если все получится, и немцы купятся на эту приманку, развернутся в ту сторону – им конец. Наводчики в его полку – мастера и перекалечат танки раньше, чем те успеют, поняв свою ошибку, вывернуть обратно на 180 градусов, подставив толстые лбы.
Им на это надо секунд двадцать самое малое, пока командиры спохватятся, пока команда дойдет до водителей, пока танк будет разворачиваться. На деле – куда больше. Потому как будет неразбериха. А истребители танков каждым стволом за две с половиной секунды шлют снаряд.
Не купятся немцы – придется работать в упор, кинжальным огнем, стараясь нанести максимальный урон за те секунды, которые есть у противотанковой пушки, обнаружившей себя первым же выстрелом. Она успеет послать два снаряда, после этого танк уже ответит во всю мощь.
И ему есть чем ответить.
Потому важно, чтобы Бондарь выступил как надо, на бис и браво.
И морочить немца огнем ему надо не меньше получаса. И эти полчаса его взвод должен жить и активно показывать, что там не два десятка людей с калечными пушками, а полноценная линия обороны, солидный опорный пункт, мимо которого не проедешь с песнями.
Задержал на минуту Афанасьев.
– Как собираешься огонь вести?
– Первые три-четыре выстрела в режиме пристрелки, осколочными. Потом расчеты в окоп, по одному ползком для продолжения стрельбы. И взрывпакетами – для обозначения остальных пушек, – не чинясь, сказал Бондарь. Парень он был самолюбивый, но капитан был крут и мог подсказать что-то полезное, опыта у него было побольше именно в таких засадах. В прошлый раз со ста метров бил в борта – ледяной характер. Выждал до последнего, потом плетни разом повалились, и у немцев шансов выжить не было вовсе. Но вот так выждать, чтоб вплотную подъехали и борта подставили – это надо уметь!
– По одному не посылай. По двое лучше. В одиночку – боятся люди. А так – друг перед другом. И не так страшно, и лучше сработают.
– Но у нас же бойцы отборные! – удивился старлей.
– Да. Вот и побереги им нервы. И дымовых снарядов возьми. Когда совсем жарко станет – влепи между собой и немцами на километре, – уверенно заявил капитан.
– Есть, – усмехнулся Бондарь.
– Ну, ни пуха ни пера! – ответил улыбкой Афанасьев.
– К черту, к черту!
Сдал под расписку подкалиберные снаряды, которые выдавались под строгий отчет на каждую пушку, словно в проклятом 1942 м году. Так-то бронебойных хватало, а эти новые – по пять штучек, и не дай бог потеряешь зря – разжалованием пахнет. Получил дымовые, еще шрапнели дали – все отдача меньше от выстрела. И отправился оборудовать рубеж, жалея, что нет здесь саперов с их минами, но, видно, в других местах еще солонее приходилось.
Позиция оказалась полуоборудованной: стояли на ней макеты пушек из бревен, и накопано было много, но мелко – только авиаторов немецких обмануть. Видно, получилось не очень – воронок всего с десяток, просекли летучие гансы, что деревянные пушки.
Копали, как осатаневшие, понимая прекрасно, что в мелком окопчике не выжить. Вместе со взводом рыли и «имитаторы» – те, кто из их команды уцелели после вчерашнего боя, где пришлось ребятам сцепиться с прорвавшимися на позиции панцергренадерами. Обычно немцы рукопашки избегали, а вчера остервенели совсем, и резня была невиданная.
Дошла битва уже до высшего градуса, виделась немцам близкая победа, и они ломились, не считая потерь. И наши отвечали тем же.
На позиции росла пара деревьев – снесли их, чтоб не было танкам ориентиров. Все сделать не успели, как пошла пыль по дороге. Провозились с увечной пушкой, где по вертикали не навести было – пришлось доски под колеса класть, чтоб получилось приблизительно по шоссе.
Едут! Еще раз Бондарь коротко напомнил, кто что делать должен. Подготовились.
Колонна здоровенная, прут без разведки – уже обожглись, не раз теряя зря авангард, и теперь ставка на сырую силу, массу, броню и стволы.
Мощь прет!
И бойцы, уж на что лучшие из лучших, проверенные-перепроверенные, а видно, что совсем не по себе им: кто веселый лихорадочно, кто замолк каменно, а кто и откровенно боится.