— Понимаешь? В кино всего не заснимешь. Ну как ты психологическую мысль заснимешь? Это… Ясно? Книжка… она куда умней.
Антонина почувствовала его новый тон и то, что он идет в разрез с привычными взглядами ее семьи. Она высокомерно прищурилась, настороженно сказала:
— Что-то умный стал. Зачитался.
И, то ли желая прекратить неприятный для себя разговор, то ли помня, что отца надо уложить, этого ждет мать, Антонина включила телевизор, отрегулировала резкость. В комнату ворвались громкие звуки: «СТРОИТЕЛЬСТВО ЗАВОДА СИНТЕТИЧЕСКОГО КАУЧУКА ПРОХОДИТ…» Она погасила электрическую лампочку под красным шелковым абажуром, сказала чуть повелительно и ласково:
— Папа, последние известия показывают.
Подмигнув Юрию, она взяла отца за локоть, понукая подняться из-за стола.
— Чего ты? Мы… по чарочке.
— Закруглимся на сегодня, — сказал Юрий. — Поглядим известия.
— Желаю наливки. Я — сказал! — Никанор Спиридоныч опустил кулак на стол: подпрыгнули моченые яблоки в тарелке, задребезжала бутыль, лафитник скатился на пол.
— Ладно, выпьем. Чуть погодя.
— Главное дело… есть за что поднять. — Никанор Спиридонович клюнул носом. — Квартера, предположим. Как, Юрий, твоя квартера? Строится?.. Ордер спроектирован?
— Строится. Обмоем. Вот только глянем известия.
Юрий передвинул свой стул и стал смотреть на экран. Оставшись один в потемках, Никанор Спиридонович требовал вина, бурчал. Покоряясь ласковым уговорам дочери, поднялся, плюхнулся на приготовленное кресло и, громко сопя, уставился в освещенный голубым светом экран. Минут десять спустя голова его свесилась, и он громко всхрапнул. Юрий помог Антонине раздеть будущего тестя, отвести на кровать. Олимпиада Васильевна лежала лицом к стенке, еще не спала, но в знак протеста к обоим «пьяницам» не повернулась.
Четверть часа спустя Антонина вышла проводить жениха. Свежесть прохладной ночи охватила разгоряченное лицо Юрия. Мокрый снег с дождем перестал падать, от завода больше не тянуло жирным дымком, вонючим запахом фенола. К ночи ветерок переменился, сверху близко, доверчиво проглянули звезды, во дворах, в лесу еще слышно шумели сосны, и Юрию вдруг на мгновение показалось, что он не в громадном промышленном городе, а на даче. Вон как на улице-то хорошо, а он, дурак, сидел в душной комнате, пил наливку.
— Завтра Олимпиада Васильевна попилит твоего батьку, — сказал он и усмехнулся. — Уж задаст.
— И поделом, — все еще сердито сказала Антонина. — И ты хорош: вместо чтобы отговорить, компанействует.
— Настроение подошло. Батька говорит, что по Конституции мы обязаны отдохнуть.
Юрий засмеялся, засмеялась неожиданно и Антонина. Они медленно шли по мокрому, грязному тротуару, вдыхая свежий запах апрельской ночи, настоянной на оттаявшей сосне. Снег совсем сошел, но ничего еще не зеленело: набухшие почки на деревьях, скрытые в земле ростки молодой травы ждали теплого дождя. На улице, где жили Полькины, дома шли только с одной стороны, а дальше от мостовой начинался редкий соснячок, весь изрезанный тропинками, сквозь голые деревья которого блестели огни новостроящегося квартала.
— Это еще ничего, — говорила Антонина. — Ты хоть пить не охотник. А вот когда Валерий к нам ходил, тот сам приносил бутылочку красненького. Заведутся, бывало, с папой — и до утра.
После того, как Юрий упрекнул Антонину в том, что она гуляла с боксером, та вдруг стала частенько его вспоминать. Юрию казалось, что Антонина делает это с умыслом, чтобы вызвать его ревность, и такие разговоры действительно вызывали у него ревность. Антонине, кажется, доставляло удовольствие бесить жениха.
— И все-таки твоя маменька Валерия куда больше привечала, чем меня, — пробормотал он, желая хоть косвенно уколоть невесту.
— Сумел себя поставить, — подхватила она, и Юрий подумал: не мстит ли ему Антонина за выпивку с отцом? — Не одно вино приносил Валерий. Мамаше сортовые семена, красивую открытку с видом. Мне шоколадные конфеты. У всех вызывал приятность. Ведь ты какой? Уткнешься в газету, не то телевизор смотришь: нету чтобы новостями развлек. Помнишь пожар был в семнадцатом доме? Ты хоть и тушил, ничего не мог рассказать интересного. Валерий собеседователь хороший.
— И тебе нравился? — уязвленно воскликнул Юрий. — Небось взасос целовались.
— Мальчик он приличный, — уклончиво ответила Антонина, опустив вторую часть вопроса. — Ухаживал, я и выходила гулять.