— Ох, песе-е-ц… — сконфуженно зажмурилась. — И? — повторилась.
— Итог вечера: через засаду оперов прорвалась наша прыткая «Мармеладка» и с боевым кличем «За Лельку» — головой вырубила двух ближайших «шкафов».
— Боже! Моя нежная Мила, — закусила губу. — Но в прошлый раз их было больше…
— Остальных она чуть ли не зубами порвала за то, что поставили затяжку ей на новых колготках!
— Пх-ха-ха-ха-ха!
— Ага! Стриптизный БОСС хотел удрать, но Мила вовремя вспомнила про захваченный у тебя с кухни дуршлаг! Босса догнали, наказали и привязали к его «золотому» шесту показывать яйца. Ой! То есть, нести золотые яйца! И все это — без помощи оперов, ответственных за задание!
— Это Мила призналась, как дело было?! — усомнилась.
— Не-е-е! Запись с камер посмотрел! Сохраню на память! — усмехнулся. — Когда мы прибыли- тепленькие амбалы с фингалами смотрели чудные сны, а надзиратель Мармеладка сидела у барной стойки и угощала себя самодельными коктейлями, обмахиваясь Лелькиным контрактом! Скажу тебе- в усмерть набарменилась!
— Обалдеть! Надо Феликсу рассказать!
— Кстати, помимо Лельки только в этом баре было восемь девушек с такими же «легальными» контрактами. Умм, ты помнишь про хвост из журналюг? Они смели своими писательскими тушками оцепление, стоящее у входа, и как начали у Милы брать интервью наперебой! Уже все статьи с утра облазил. Самое яркое название — «Дуршлаг за справедливость!» и…ай-ай-ай, моё ухо! — внезапно завопил Денис.
— Где твой вымученно-выстраданный отчет, бездельник?! — услышала голос любимого начальника. — Мне написать?! — гаркнул.
— Ну, если вам не трудно… — не понял намека олух-Динь.
— У меня нет дуршлага! Зато жене купил новый половник…
— А-а-а! Это произвол! Я буду жаловаться! — вопил Динь, судя по топоту, играя с начальником в догонялки вокруг рабочего стола.
— Ничего-о-о! Предоставишь объяснительную мне же с пояснением «за что тебя приложили»!
— Я взрослый тридцатилетний мужик! Меня даже мамка поперёк скамьи не ложит! — картинно верещал мой недоопер.
— Ничего не поделаешь, — горестно вздохнул «отец всея отдела», — придется заново ленточку на этой «ложке» перевязывать!
Послышался шум, гогот всего оперного отдела и звонок оборвался «по техническим причинам».
Еще немного посмеялась и на такой веселой ноте спустилась вниз.
Глава 123. Начало «зимы»
Арина
Спустилась на кухню, с удовольствием втягивая носом волшебный аромат испеченного яблочного пирога с корицей. О! А вот и он сам! — обнаружила выпечку на столе. Вкуснятина! Отломила от пирога небольшой кусочек и сунула в рот, зажмурившись от блаженства. После ванных процедур позавтракаю. Где же бродит мой Хозяй?!
Я еще никогда не испытывала такого нетерпения, как сейчас, когда безумно хочется увидеть любимого человека. Когда скучаешь так, словно умрешь, а вы не виделись всего полчаса…когда румянец заливает твои щеки от смущения из-за вашей совместной ночи, полной искренности и нежности…ты не знаешь, как дальше себя с ним вести и куда деть свои собственные руки, живущие отдельной жизнью…когда бесконтрольно смеешься просто потому, что счастлива и влюблена…просто от того, что ваши чувства взаимны.
Кухня была пустой. В ванной Феликса также не обнаружилось. Может, к Лельке зашел или в магазин утопал? На кухонном столе, притягивая внимание, стоял свежайший букет разноцветных тюльпанов с выглядывающей из них запиской. За своей рассеянностью я цветы и не заметила.
Выхватила из букета записку, сгорая от любопытства, и пробежалась глазами по строчкам. Первые строки вознесли до небес, а к концу…меня больно сбросили на землю…
Нет! Не может быть! — начала читать заново:
«Арин…ни на одном из языков я не смогу выразить мои чувства к тебе. Ты стала смыслом моей жизни, ты-цель, к которой я стремлюсь, мой светлый лучик… но я осознал, что мне нечего тебе дать взамен, кроме своей любви…»
Что?! Я ничего больше и не просила…
«…Я знаю, чего я хочу…и я обязательно этого добьюсь. Моя девочка, подожди меня еще немного…пока я не найду себя. Надеюсь, это не займет слишком много времени…умоляю, дождись….Феликс».
Нет…нет…НЕТ! Пожалуйста…не бросай меня…только не ты…
Прерывисто дыша, бросилась в свою комнату, в которой больше ничего не говорило о его присутствии. Он забрал свои вещи…