После развилки река постепенно расширялась: у бастионов ширина каждого русла достигала уже ста тридцати ярдов, а при впадении в море двухсот. Укрепления располагались таким образом, что все участки равнины, где река была уже ста семидесяти ярдов, оказывались в зоне досягаемости бастионных орудий. Лордан надеялся, что до начала атаки ему удастся установить столько дальнобойных катапульт, сколько сможет уместиться на крепостном валу. Благодаря своему изобретению, в секрет которого он не посвящал не только членов Совета, но даже механиков (а этим людям командующий доверял), ему удалось взять под контроль пространство радиусом в триста ярдов – единственную территорию, от которой могла исходить угроза нападения.
Что касается оставшихся участков стены, через каждые полторы сотни ярдов на ней высились смотровые башни, каждая из которых была оснащена двумя тяжелыми метательными орудиями и требушетом; кроме того, на каждой башне находилось порядка пятидесяти воинов и механики. Помимо этого, по всей протяженности стены через каждые двадцать пять ярдов был установлен малый требушет на упругой платформе, метающий камни на расстояние от пятидесяти до двухсот пятидесяти ярдов. Лордан не находил слабых мест в обороне – она была безупречна: везде, где река разливалась недостаточно широко, местность попадала в зону столь сильного заградительного огня, что на ней не могло бы выжить ничто живое.
Ставя себя на место противника, командующий продумал все, даже самые невероятные варианты, включая подкоп под рекой и подрыв стены. Понимая, что, в сущности, это невозможно, он тем не менее предусмотрел защиту и на этот случай. Даже если варварам удастся привести достаточное количество метательных машин, чтобы уничтожить все орудия на городской стене в одном секторе, механики заменят их в течение часа, учитывая, что арсенал производит таковые по две штуки в день. Для борьбы с последствиями обстрела зажигательными ядрами были созданы специальные отряды пожарных. Лордан рассмотрел даже способы защиты, в случае если – совершенно невероятно! – вражеские воины будут заброшены в город при помощи катапульт, прикрепив к рукам подобие искусственных крыльев. (Вот это будет зрелище!)
Сломить оборону посредством измора тоже представлялось почти невероятным: даже если врагу удастся разбить кладку посредством непрерывного обстрела, в распоряжении Лордана находилось достаточное количество каменщиков, чтобы за короткое время восстановить повреждения. Что касается материалов – за морем лежал весь мир, готовый расстаться со своими богатствами в обмен на звонкую перимадейскую монету.
«Даже женщины и дети могли бы удерживать стены вечно. Защита продумана настолько безупречно, что даже дым не сможет просочиться в город незамеченным. Вот что меня и беспокоит. Если Перимадея неприступна, почему же этот ублюдок все-таки наступает?»
По иронии судьбы в тот момент, когда Лордан предавался стратегическим рассуждениям, некий человек появился на границе лагеря противника, своим появлением сообщив Темраю окончательное подтверждение его планов. Не то чтобы вождь сильно тревожился по этому вопросу, но так спокойнее.
Человек уверил его, что ничего не изменилось. Условия договора остались теми же, какими они определили их тот день, когда впервые встретились в городе.
– Никогда не сомневался в этом, – бесстрастно ответил Темрай, остальное оставьте нам.
На лице собеседника отразилась неуверенность, но вождь не стал утруждать себя объяснениями.
Кочевник не слишком любил этот народ, однако знал, что с ними можно иметь дело. Пройдет все – существование богов, верность жены, любовь матери, искренность друзей, – останутся деньги. Деньги являются истинными властителями этого мира и единственным средством, которое способно разрушить его.
– Признай, ты регрессируешь, – донесся сквозь шум разговоров голос Геннадия, – такие глупости можно ожидать от второкурсника, но не от Патриарха Ордена.