Приближение посольства взбудоражило лагерь. Юный варвар – не тот, что разбудил вождя утром, – влетел на пристань, где Темрай наблюдал за ходом разгрузки.
– Всадники, – запыхавшись объявил он, тем самым привлекая внимание всех присутствующих. – Сорок человек скачут в нашу сторону.
– Что ж, – нарушил тишину дядя Анкай, – либо они исчерпали свои ресурсы, либо хотят поговорить. Ты не заметил белого флага?
– Не знаю, – неуверенно ответил мальчик, – кажется, у них есть какой-то штандарт, но я не разглядел, какого цвета.
– Белый флаг означает, что они хотят поговорить, – объяснил Темрай. – Это одно из наивных перимадейских поверий: кусок старой белой рубахи, привязанный к шесту, защищает тебя от стрел.
– Ты собираешься разговаривать с ними? – усмехнулся дядя Анкай. – По правде сказать, не вижу в этом большого смысла.
Темрай, который до этого, сидя на коленях, чертил в грязи какую-то схему, поднялся на ноги и вытер руки о штаны
– Напротив, дядя Ан, на такую удачу я даже не рассчитывал. У нас появился отличный шанс взглянуть на тех, против кого мы воюем, и я не хочу его упускать.
– Ты хочешь сказать, что начальники приехали к нам сами? – удивленно приподнял бровь один из механиков. – Так почему нам не уничтожить их прямо сейчас, еще до сражения.
– Тогда мы опять будем вынуждены вести бой против генералов, о которых ничего не знаем, – покачал головой вождь. – Нет, мы примем предложение противника и попытаемся выяснить ход их мыслей. Не забывайте смотреть во все глаза и держите рот на замке.
Встреча двух делегаций произошла неподалеку от лагеря. Чтобы не позволить противнику превзойти себя ни в единой мелочи, Темрай взял с собой пятнадцать советников, отряд из пятидесяти воинов и три белых флага, наспех изготовленных из захваченных в набеге простыней. В последний момент вождь ткнул в бок своего кузена Касадая и прошептал:
– Будешь мной, понял?
– Что?
– Притворись, что ты – это я. Не хочу, чтобы они знали, кто я.
– Твоя воля, – пожал плечами Касадай. – Что мне отвечать на их вопросы?
– Что хочешь. Спасибо, Кас, – добавил он, отъезжая чуть в сторону, так чтобы Касадай оказался во главе отряда, снял с головы шапку из меха выдры, вывернул ее наизнанку и натянул глубоко на глаза.
Когда расстояние между двумя отрядами сократилось до нескольких футов, Лордан пришпорил коня и, отпустив поводья, скрестил руки на груди.
– Ну, – выкрикнул он в полный голос, – кто из вас, грязные обезьяны, здесь самый главный?
Мгновением позже от группы варваров отделился Касадай и выехал вперед.
– Я Темрай Тайми Мар, – откашлявшись, величественно объявил он, – сын Сасурая. Чего вы хотите?
– Ты не он, – презрительно бросил Лордан. – Ты слишком стар, всем известно, что ваш новый вождь – сопляк, едва научившийся ездить верхом. Думаю, это ты, да-да, ты, с крысой на голове вместо шапки. Давай-ка выезжай сюда, поговорим, как мужчина с мужчиной.
После долгого томительного выжидания Темрай все же направил свою лошадь вперед.
– Ну, я Темрай, – сказал он. – Кто ты?
Лордан задумчиво рассматривал варвара сквозь прищур.
– Я знаю тебя. Я не помню имен, но лиц не забываю никогда. Ты тот самый недотепа из арсенала, который раздавил мою вывеску.
Глаза варвара оставались холодными, как зимняя сталь.
– Ты прав, – кивнул он. – Я тоже помню тебя. Приятно видеть, что ты допился до генерала.
– Ты остроумен, – широко улыбнулся Лордан, – я это запомню. Но довольно болтовни. Мы беспрепятственно позволим вам убраться на все четыре стороны при выполнении двух условий: во-первых, вы сожжете все свои орудия здесь, на наших глазах, а во-вторых, ты вернешь мне то, что должен за испорченную вывеску. Согласен?
В течение разговора фехтовальщик пытался поймать взгляд собеседника, но это оказалось сделать не так-то просто. И лишь когда он занял привычную позицию, как перед поединком глядя на противника вдоль лезвия меча (на сей раз воображаемого), их взгляды встретились.
Глаза юноши оставались мучительно спокойны и бесстрастны, как острие клинка проклятой девчонки в Классах той памятной ночью.
– Я тоже не забываю лица, – в конце концов вымолвил Темрай. – И поскольку ты счел ниже своего достоинства назвать свое имя, я удовольствуюсь тем, что запомню твое лицо.
– Вероятно, это следует понимать как то, что наше предложение отклоняется, – зевнул Лордан. – Жаль, много твоих людей погибнет напрасно. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу, но ведь погибнет и часть моих. Я бы предпочел предотвратить бессмысленное кровопролитие. Что ж, пусть это останется на твоей совести.