– Назад! – раздался чей-то истошный крик, но к моменту, как рабочие сообразили, что происходит, было уже поздно. Три огромных камня, пущенных требушетом с угловой башни, просвистели в воздухе и приземлились; один – в реку, подняв огромным всплеском фонтан брызг до самого неба. Второй – прямо на водяное колесо, раздавливая его в щепы, разнося козлы, ломая пополам ось и размазывая тело Ментакая по тому, что осталось от его проекта. Третий камень упал в самую середину толпы зрителей, убив мужчину и женщину и придавив ноги мальчику-подростку.
Казалось, шок от произошедшего будет длиться вечно. Наконец гробовую тишину прорезал женский визг, несколько человек бросились к камню, придавившему мальчика, и принялись толкать его что есть силы; остальная толпа заколыхалась, не зная, то ли помочь спасателям, то ли бежать прятаться на случай, если полетят еще камни.
Темрай проделал путь сквозь толпу, расталкивая рабочих, будто прикованных к месту, где только что красовался плод их труда. По пути он отдавал приказы – послал за лекарями, велел доставить из лагеря пять новых требушетов и установить их для ответного залпа. Деятельность командира помогала ему сладить с неразберихой и паникой в собственной голове, где картины горящего лагеря и пылающих на воде плотов мешались с образом костной мельницы – той самой, которую он помнил стоящей по ту сторону городской стены, так же сломанной и разбитой в щепы, как ее здешняя имитация. И ее закрома, наполненные костьми тысяч мужчин и женщин, как горожан, так и кочевников, бездумно и бессмысленно скормленных все еще вращающимся жерновам.
Камень сдвинули достаточно, чтобы вытащить раненого мальчика, он был все еще жив и раскрывал рот в беззвучном крике боли, но из горла выходили только хрипы. Кто-то упомянул, что погибшие мужчина и женщина, чьи тела все еще оставались под камнем, – родители парнишки. Темрай взял это на заметку и на время отложил знание подальше, чтобы вернуться к нему несколько погодя.
Приволокли первый из пяти требушетов; мулов отвязали от останков крана и подключили к работе. Но теперь животные твердо решили упереться и не двигались, так что щелчки кнута перемежались страшными ругательствами для пущего эффекта. Кто-то сообразил, что требушет-то здесь, но нет камня для выстрела. Еще кто-то предложил использовать один из двух, которые уже здесь; кто-то третий сообщил, что это глупо и возмутительно… Темрай посмотрел вверх, на сторожевую башню, и отменил приказ об ответном залпе на стене не было видно ни малейших признаков того, что последует новый удар, а завязывать битву сейчас было бы неразумно.
– Для меня? – переспросил полковник Лордан, до крайности удивленный.
Стражник кивнул. .
– Какои-то тип оставил это для вас с час назад. Не представился. Сказал, что там записка.
– А-а. Ну-ну. Спасибо, вы свободны.
Стражник отсалютовал и ушел, закрыв за собою дверь.
Снова, в своей несчастной келейке в караулке в Среднем городе. Те же холодные каменные стены, тот же каменный выступ в стене вместо кровати. Лордан посмотрел на сверток в своих руках, повертел туда-сюда и бросил на каменную кровать. О камень зазвенел металл. Лордан распакует это потом, не раньше, чем скинет эти отвратительные ботинки.
«Кому и с чего бы вздумалось посылать мне подарок», – недоумевал он, стягивая левый башмак со своей усталой потной ноги.
Хотя Лордан уже опаздывал на Совет, он позволил себе роскошь посидеть босиком, шевеля пальцами ног перед тем, как надеть сандалии. «А может, это что-нибудь полезное, например, пара мягких тапок?»
Он стащил робу, стряхивая с нее влагу нежданного дневного ливня, и потянулся к старой, своей любимой, к которой так привыкло его тело за долгие годы ношения. Не самый подходящий костюм для встречи с префектом, но это Лордана не слишком заботило. Рубашка и штаны тоже были мокрые, но он не потрудился переменить их.
Во дворце префекта всегда жарко, можно сесть у самого огня и хорошенько обсушиться
Он быстро пригладил волосы гребнем – это было необходимо. А теперь Лордан распакует свой подарок и только потом пойдет.
Не следовало быть гением, чтобы понять, что там, внутри длинного свертка. Нечто узкое, около двух с половиной футов длиной, металлическое. Кто-то прислал ему меч. Да, мечом обзавестись Лордану следовало. Позор для исполняющего обязанности генерал-командующего обороной Перимадеи, расхаживать по укреплениям с пустыми ножнами на боку. Он перерезал веревки ножом и развернул ткань; после чего несколько минут сидел неподвижно и смотрел на подарок.
Настоящий гуэлановский клинок. Более того – настоящий гуэлановский широкий меч! Во всем мире их оставалось около пяти. Необычные, совершенно убийственные судебные мечи, принесшие великому оружейнику его славу. Это был, безо всякого сомнения, гуэланец – Лордан понял это раньше, чем вынул короткое тяжелое лезвие из ножен и увидел неподражаемое клеймо мастера на стали. Никто не делал мечей так, как великий Лирас Гуэлан. Имитации последователей были всего лишь жалкими подражаниями, подходящими только для рубки дров или вскрытия бочек. Ни один оружейник прошлого и настоящего не мог добиться такой потрясающей гармонии веса и баланса, делающей оружие лучшим хоть для одноручной, хоть для двуручной техники, равно для рубящих и колющих ударов.