– Вы в самом деле так думаете? – заинтересованно спросила девушка. – В таком случае как вы отнесетесь к тому, что… Ах нет, забудьте мои слова, вы, конечно же, очень заняты.
Произнося в ответ витиеватую фразу, что, если уважаемые гости выражают желание выступить в качестве объектов для изучения, он и его коллега сочтут за честь пригласить их к себе, Алексий почти физически почувствовал, что мышеловка захлопнулась. Обратного пути не было, К тому же эта головная боль…
– При условии, – добавил он, – что ваш брат располагает временем…
– Мы еще не решили, чем будем заниматься вечером Венарт, – сказала она, бесцеремонно ткнув брата ребра, – мы свободны сегодня вечером?
– А? Что? Нет, если ты собираешься осматривать Средний город. Ты, кажется, хотела побывать в Академии?
– В таком случае, – с улыбкой предложил Алексий, чувствуя себя марионеткой в детском спектакле, – позвольте мне сопровождать вас. Я покажу вам ряд достопримечательностей недоступных рядовым посетителям.
– Ах, Венарт, соглашайся! – затараторила девушка, широко распахнув глаза. – Давай, Венарт! Это так мило с вашей стороны!
Некоторое время спустя Алексий в сопровождении своих новых знакомых прошел сквозь ворота Среднего города. Каждый шаг отдавался в голове Патриарха какофонией совершенно непереносимых звуков. Единственным утешением служила мысль о том, что вскоре Геннадий тоже испытает прелести чудовищной головной боли, уже несколько часов терзавшей Патриарха. В данном случае, счел Алексий, ему она пойдет на пользу.
После дня, проведенного в седле, мышцы одеревенели и отзывались болью при каждом движении. Темрай как мог скрывал это – он все же теперь был вождем народа всадников.
– Заночуем здесь, – объявил юноша, когда боль в пояснице стала нестерпимой, – здесь есть вода и деревья.
Журрай удивленно оглянулся.
– Стемнеет только через час, если поторопимся, успеем до темноты миновать форт Окба, – попытался возразить он.
– Заночуем здесь. Хорошо.
Журрай осадил лошадь, скользнул по крупу и плавно приземлился на подушечки пальцев.
«Я тоже так мог когда-то, – испуганно подумал Темрай, – всего несколько месяцев назад я тоже так мог!»
Он дождался момента, когда проводник повернется нему спиной, и лишь тогда осмелился спешиться, неуклюже припав на левую ногу.
«Как интересно, – размышлял Темрай, – я был еще мальчишкой, когда Журрай занимал должность Первого Всадника. Великие боги, в те годы я взирал на него с благоговейным трепетом, а теперь он беспрекословно исполняет мои указания».
Темрай решился на эксперимент.
– Журрай, – позвал он самым обыденным тоном, на какой был способен, – сбегай наполни мою флягу, она пуста.
Юноша протянул флягу с полной уверенностью, что ответом на дерзкие слова будет увесистая затрещина. Ничего подобного. Журрай взял флягу и, не говоря ни слова, побежал – именно побежал, после дня, проведенного в седле, – вниз к ручью.
«Забавно, – подумал Темрай, – я могу командовать им, словно отец. Но я могу – еще не значит я должен».
– Оставь, – закричал он, видя, что Журрай принялся собирать хворост для костра, – Я сам займусь этим. Присмотри за лошадьми.
Спутник начал стреноживать лошадей, и Темрай заметил, как на его лице мелькнула усмешка.
«Естественно, он знает меня, не хуже, чем я сам. За исключением того, что произошло, пока я был в городе. Но и произошло не так уж много».
– Ну, – сказал молодой человек, когда костер запылал (слава богам, что хотя бы это искусство не было утрачено в городе) и был обложен невысокой стеной торфа, – расскажи мне, что случилось за время, пока я был в отлучке.
– Не считая того, что ты уже знаешь, немного, – ответил Журрай и начал сжатый, но тем не менее нескончаемый рассказ о состоянии табуна, включая потери от волков, болезней, отбившихся и унесенных течением при переходе через реки, об умерших от старости и молодом приплоде, о надоях, производстве сыра, количестве заготовленных шкур, леса, оружия, о числе пойманных шпионов, об изменах, помолвках, результатах конных скачек, турниров в «клетки», состязаний в стрельбе из лука и музыкальных конкурсов. Коротко поведал о состоянии главных дорог, бродов и горных перевалов, почивших стариках, рожденных детях, а также ранениях – тяжелых и не очень, болезнях; один воин ослеп, подрезая соперника, два шатра унесло ураганом – урон покрыт за счет резерва; мальчишка-дозорный предупредил о надвигающейся банде мародеров, за что награжден конем из личного табуна вождя. – В результате схватки потеряно несколько стрел, с обеих сторон пострадавших нет, – заключил Журрай, делая глоток из фляги. – А что у тебя? Если я правильно понял, ты выяснил все, что нужно?