– Ладно, – перебил Журрай, – предположим, что нам удалось взять Нижний город. Что дальше?
– Стена, отделяющая Средний город от Нижнего, – продолжил Темрай, – не так высока и широка, как внешняя, но уступ, на котором она стоит, настолько крутой, а здания у его основания построены в таком беспорядке, что это препятствие выглядит еще более неприступным, чем два первых. Дозорные башни сконструированы по той же модели и расположены на расстоянии сотни ярдов друг от друга. Гарнизон небольшой, но отлично обучен и экипирован. В Среднем городе расположена большая часть зернохранилищ и цистерн, откуда Нижний город берет воду для своих нужд. В случае опасности все население может укрыться в стенах Среднего города, планы эвакуации разработаны давно и хорошо известны всем гражданам, хотя уже много лет не возникало такой необходимости. О Верхнем городе мне не удалось узнать ничего, кроме того, что туда позволено входить немногим высокопоставленным чиновникам. Говорят, будто там находятся огромные запасы воды и хлеба и расквартированы элитные войска, составляющие личную гвардию императора.
– Ясно, – пробурчал Журрай, вороша костер длинной веточкой. – И ты утверждаешь, что нашел способ вскрыть эту шкатулку?
– Не я, – на лице Темрая мелькнула усмешка, – они сами разработали его много лет назад, а затем забыли о нем, – вздохнул он, откидываясь на седло. – В этом все перимадейцы, слишком умны, и это доведет их до беды.
– Раскроешь тайну, или мне придется ждать до совета?
– Тебе придется ждать значительно дольше, – зевая, ответил Темрай. – Скоро ты все узнаешь, поверь мне. По правде сказать, все до смешного просто.
Журрай буркнул что-то и отломил горбушку хлеба.
– Убей меня боги, не понимаю, как они могут жить на этом, – ворчливо сказал он, – набьешь брюхо, а не пройдет и часа, как снова хочешь есть.
– К этому привыкаешь, – сонно ответил Темрай, – только богатые едят мясо чаще одного-двух раз в месяц, но оно ужасно – они кладут в него соль и травы. За два медяка можно купить сыра, сколько сможешь съесть, но он совершенно безвкусный. Ах да, еще они едят рыбу.
– Я так и думал, – вздохнув, ответил Журрай. – Я как-то пробовал рыбу, до смерти не забуду этой мерзости.
– Они едят только морскую, – пробормотал Темрай, не открывая глаз, – обычно ее сушат и солят. И коптят. К этому привыкаешь. Рыба дешева.
– Как насчет питья? Вино и сидр, так?
– С этим нужно быть осторожным. В них зло.
– А женщины?
Ответом Журраю был заливистый храп.
– Хорошо, – скрывая негодование, буркнул Бардас Лордан, – давайте посмотрим, на что вы способны.
Зрелище оказалось малоутешительным: долговязый взъерошенный подросток с клоком волос на подбородке вместо бороды; такой же, но, по счастью, безбородый, объемистый угрюмый юноша лет шестнадцати в совсем чуть-чуть-тесноватом-костюме, какие, по мнению процветающих фермеров Луссы, были в моде в этом сезоне; маленький гибкий мальчишка с лицом младенца – из него мог бы выйти толк, будь он на шесть дюймов выше и на сорок фунтов тяжелее; девушка, не спускающая с него глаз, и молодой человек из хорошей семьи двадцати четырех лет от роду, а потому совершенно бесперспективный. Просто потрясающе. Лордан сделал глубокий вдох.
– Представьтесь, – бросил он.
На самом деле мог бы и не спрашивать – догадаться, как зовут этих недорослей, не составляло большого труда. Массивный крестьянин, естественно, именовался дюк Валери – брось пригоршню камешков в базарный день на ярмарке в Луссе и непременно попадешь в трех Валери, один из которых наверняка окажется дюком. Долговязый детина с козлиной бородкой звался Мена Кристом – мещанин из квартала горшечников или каменщиков, младший отпрыск разбогатевшего во втором поколении семейства, одержимого идеей дать любимому чаду хороший старт в жизни. Его безбородая тень принадлежала к той же породе ремесленников: Корреров в плавильнях было не меньше, чем шлака и металлических стружек на полу, и как минимум четвертая часть населения его возраста носили имя Фол в честь Фола Манхурина, пятикратного чемпиона рукопашного боя лет двадцать тому назад. Гибкий мальчик из респектабельных южных предместий оказался Стасом Тьюделом, а богатого двадцатичетырехлетнего недоросля не могли звать иначе, как Тео-кто-то – Лордан лишь отметил необычную вариацию, – Теоблет Ювен. Услышав фамилию, фехтовальщик невольно поморщился: сто лет назад Ювены владели пятью десятками лучших торговых судов, стоящих в городской гавани, – сейчас семейство продолжало обитать в роскошных апартаментах Среднего города, но портные требовали плату вперед, прежде чем приступить к раскройке платья. Что касается девушки… Вместо имени она выдала череду совершенно непроизносимых звуков, которая тут же вылетела из головы. Впрочем, какая разница.