Патриарх открыл глаза и обнаружил, что Лордан стоит к нему спиной, отдавая команды выполняющим какие-то замысловатые движения молодым людям. Ему уже порядком надоело наблюдать за ними, когда цепочка вдруг развернулась лицом к Алексию.
«Проклятие! Она здесь!»
Патриарху стоило больших усилий сохранять спокойствие и продолжать дышать – настолько невыносимой стала боль в груди. Ему хотелось кричать. Лордан тренирует ту самую девчонку, которая стала причиной стольких проблем, которая хочет изувечить его, которая выполняла с ним упражнения в видении островитянки, – как же он сразу не догадался! Которая в эту самую минуту направила меч на его горло!
Несомненно, девчонка изучает фехтование. Она вынуждена его изучить, чтобы реализовать свое желание изувечить искусного и опытного фехтовальщика. От осознания скрытой логики происходящего Патриарх покрылся холодным потом.
Это стало решающим аргументом: он должен поговорить с Лорданом и предупредить его об опасности. Тогда с помощью Геннадия можно будет попытаться снять проклятие и покончить с этим раз и навсегда.
«Если бы я сразу проявил благоразумие и поговорил с ним, вместо того чтобы бегать по городу в поисках натурала… Лучше не думать об этом».
Горгас – еще одна загадка. Таинственный интеллектуал в одежде островитянина, проникший в сон Патриарха вместе с уже знакомыми близнецами.
«Если это приключение не убьет меня, я включу его в базовый курс по изучению Закона как предостережение об опасностях злоупотребления знанием».
– Вот и я. – Суетливая девушка возникла вновь, протягивая Патриарху вычурно украшенный серебряный кубок. – Простите, что заставила вас ждать.
Алексий улыбнулся, взял кубок – это оказался один из фехтовальных трофеев – и мелкими глоточками осушил его.
– Позвольте задать вам вопрос? – спросил он, возвращая чашу. – Кто та молодая леди в классе мастера Лордана?
– А-а… – Эйтли словно застыла; имя вертелось на языке, но девушка безуспешно пыталась вспомнить его. – Это наша звезда, – в конце концов сказала она. – Бардас, мастер Лордан, очень хорошо о ней отзывается. По его мнению, у девушки врожденные способности к фехтованию.
– Понятно, – ответил Алексий, стараясь скрыть эмоции, вызванные пугающими словами Эйтли. – Она постоянно тренируется в вашем классе?
– Совершенно верно, – кивнула собеседница, – есть надежда, что в ближайшие годы она станет гордостью нашей школы.
Резкий звон металла заставил их обоих посмотреть на площадку. Лордан демонстрировал движения при отступлении в Ортодоксальной защите. Для наглядности он попросил девушку совершить выпад в его сторону. Парировав ее удар, он сделал небольшой шаг задней ногой вправо и одновременно контратаковал. Однако ученица сделала еще один выпад, который почти блокировал защиту наставника. Лордан потерял равновесие и удерживал ее клинок только благодаря грубой силе.
– Прошу прощения, – произнес он, – моя ошибка. Показываю еще раз.
Девушка убрала свой меч, фехтовальщик занял исходную позицию. Ногти Алексия до боли впились в ладони.
– А сейчас… – сказал Лордан.
В этот раз он идеально принял удар, отразил его, развернулся и приставил острие своего меча точно к подбородку ученицы – и все это за какие-то доли секунды.
Маневр был очень красив. Инструктор опустил свой меч и повернулся к классу, чтобы дать необходимые пояснения.
Девушка сделала еще один выпад.
Реакция Лордана оказалась мгновенной: вспышка света, звон скрестившихся мечей, лязг стали по каменным плитам пола, и в следующий момент острие клинка инструктора упиралось в горло зарвавшейся ученицы. Бардас смерил ее долгим озадаченным взглядом, следуя линии меча, одним коротким движением убрал оружие, повернулся к классу и продолжил объяснение:
– Как я уже сказал, жизненно необходимо до конца маневра держать локоть и запястье на одном уровне…
Девушка побелела как мел и дрожала, обхватив горло руками. Студенты в священном ужасе переводили взгляд с одноклассницы на учителя, едва решаясь дышать. Эйтли, даже не успев закричать, обронила сумку, от чего крышка портативной чернильницы отлетела, и темно-коричневая жидкость медленно сочилась сквозь ткань. Что касается Патриарха, лишь несколько секунд спустя он осознал, насколько невыносимой стала боль в груди. Он попытался подняться, но не смог. Алексий почти запаниковал, когда неожиданно боль отступила, как вода сквозь порвавшийся сосуд. Ситуация походила на повторение его видения, на комментарий, нацарапанный от руки между строками книги.