В тишине снова послышались шаги, кто-то приблизился к камере, остановился. За дверью мелькнула полоска света, высветившая две фигуры.
– Крикните мне, когда закончите, отец, – Лордан узнал голос тюремщика, – я буду неподалеку.
Дверь захлопнулась, но свет остался внутри, яркий и теплый, исходивший от маленького светильника. Потрясенный Лордан поднялся с кровати и замер. Перед ним собственной персоной стоял Алексий, Патриарх Перимадеи.
– Сюда, пожалуйста, – кивнул на каменную скамью заключенный.
– Спасибо, – выдохнул старец.
В свете лампы его фигура напоминала оживший труп. Патриарх с видимым усилием преодолел несколько футов между дверью и нарами.
– Позвольте, я отдышусь, – с трудом произнес он, – эти ступеньки…
Лордан опустился на пол и, прислонившись спиной к стене, выжидающе смотрел на Патриарха. Бардас не хотел выглядеть невежливым, но в данный момент вести светскую беседу было выше его сил.
– Вас скоро выпустят, – спустя минуту сообщил Алексий. – Я только что присутствовал на собрании, где большое количество недалеких людей высказывали свои глупые мысли. В конце концов дело закончилось тем, что меня обязали обратиться к толпе с просьбой успокоиться и разойтись по домам. Как только это случится, вас выпустят, у вас будет возможность принять ванну и побриться до начала следующей встречи.
– Следующей встречи? – изумленно переспросил заключенный. – Вы хотите сказать, что я все еще…
Алексий кивнул.
– Я предполагал, что в данный момент вас не обрадует это известие, но это вопрос целесообразности. Мы нуждаемся не только в козле отпущения, но и в герое, который увлечет народ за собой. – Патриарх вздохнул, и на его челе явственно проступила печать усталости. – Я скажу толпе, что ответственность за поражение лежит на плечах пяти погибших генералов, но Бардас Лордан – единственный, кто сумел вырвать из лап смерти четыре пятых нашей армии, превратил унижающее поражение в моральную победу.
– Патриарх, я вас умоляю!
– Не будьте неблагодарным, – спокойно отозвался Алексий. – Кроме того, это не сильно отличается от истины. У вас еще будет шанс изобразить из себя мученика. Я не рассказал самое интересное.
– Так расскажите.
В этот момент Алексий сжался от пробежавшей по телу судороги.
– В голову нашему глубокоуважаемому префекту пришла блестящая идея: в некотором неопределенном будущем вам придется предстать перед судом, – произнес Патриарх, – а до того момента вы назначаетесь советником генерал-губернатора, ответственным за организацию обороны внешней стены и Нижнего города. Не возражайте, – быстро добавил старец, – уверен, что каждый думает о том же. Что еще раз доказывает, что нам не нужен император – мы и сами неплохо выступаем в роли идиотов.
– В жизни не слышал большей глупости, – прикрыв глаза, сказал Лордан. – А если я откажусь?
– Вряд ли это возможно, – покачал головой собеседник. – Поймите, у них нет другой кандидатуры, а мое предложение им не понравилось. К сожалению, кажется, оно наиболее разумное из всех.
– Поясните.
– Я предлагал назначить вас верховным главнокомандующим, – ответил старец. – Я, конечно, мало что понимаю в тактике и стратегии, зато неплохо разбираюсь в людях. Вы прирожденный лидер, каких встретишь нечасто.
Лордан не ответил.
– Когда меня выпустят? – в конце концов спросил он. – Не подумайте, что я очень тороплюсь…
– Как только толпе сообщат, что вы – герой. До этого времени вам лучше находиться здесь. Чернь жаждет увидеть вашу голову на шесте у въездных ворот. Если они прорвутся сюда…
– Понятно, – кивнул заключенный, – тоже ваша идея?
– Нет, – Патриарх отрицательно качнул головой, – одного важного чина из департамента снабжения. Все они идиоты, но среди них иногда попадаются удивительно сообразительные особи. – Старец оперся спиной о стену и вздохнул. – Если позволите, я останусь, пока не придет время идти говорить с толпой. Здесь так спокойно. Вы в курсе последних новостей?
– Нет, откуда? Что на равнинах?
– Пока спокойно, – ответил Алексий. – Насколько я могу судить, они продолжают строить машины и сплавлять их вниз по реке. Единственное изменение: они увеличили число вооруженной кавалерии в нижнем лагере до трех или четырех тысяч.