Топтунов забрали минут через пятнадцать. Обычные мужики, личные дела которых не пестрили косяками. Не горемыки из штрафбата, а наёмники — таскалы, имеющие достаточно крепкие яйца (или пустую голову) чтобы согласиться на ходку.
Объяснив порядок движения на марше, осмотрели экипировку и двинулись. К слову, Волк отобрал у одного из топтунов самый настоящий, самодельный револьвер.
Можно было бы, конечно, оставить его мужику в качестве оружия последнего шанса, но не в случае, когда им пользуется неизвестный доходяга. Этот скорее пальнёт не к месту и подставит всю группу.
Мужики во всём отличались друг от друга. Высокий и низкий, отвислые щёки и острые скулы, сальная, грязная одежда и вычищенные до блеска пряжки ремней.
Снег с улиц давно сошёл, а жижа на поверхности снова пришла в движение. По слухам, в яме было всё так же дерьмово, за тем исключением, что концентрация вредных примесей заметно снизилась.
По моим прикидкам должен был пройти ещё как минимум один сезон обильных осадков, чтобы можно было там двигаться без закрытой экипировки.
Мы оказались правы, после химаря вредный фон в руинах был повышен. Шли в общевойсковых защитных костюмах, воняющих резиной и жутко неудобных. Причём у одного их топтунов ОЗК оказался имперским, современным, таким, какого не было даже у Волка, некогда служившего в штурмовом отряде.
Пространство вокруг высотки названной “Башней” было очищенно. Во всём прослеживалась рука человека. Искорёженный транспорт исчез в недрах тоннелей и был переработан в промышленных синтезаторах производственного сектора. Химические двигатели, обгоревший пластик, металлы и краска — всё шло в ход и будучи переработанным, насыщало общину необходимым сырьём.
Я уже видел на многих работягах новые костюмы, выполненные из избытка поступающей в общину синтетики, крепкие и практичные. Пропитанные экранирующим составом и оттого дающие хоть какой-то уровень защиты.
Дорога ввела нас горами вспученного асфальта и трещин между подвывающих в такт ветру остатков зданий. Омытый непогодой бетон лишился большей части ядовитой пыли и теперь напоминал покрытого зазубринами зверя.
Щелей и пустот стало больше, а значит увеличился риск провалиться прямо на склоне. Но альтернативы уже привычному движению не было. Наверху рисков было не меньше, а шанс быть обнаруженным — выше. Внизу, в искусственных оврагах, образующихся между мусорными склонами, всё ещё бурлили ручьи, грязные источники заражения, заставляющие детектор — трещотку оживать и издавать режущие слух звуки.
Просьбу патрульных выполним сразу или на обратному пути?
Прочитав сообщение Волка, я немедленно ответил:
Сразу, обратно пойдём гружёными.
Лавируя между груд мусора под неожиданно яркими лучами пробивающегося через дыры в тучах солнца, мы миновали затор из автомобильной техники, забравшись на его вершину и проскочив этот своеобразный “мост” прямо по искорёженной технике.
Где-то сильно далеко, по правую руку, голосили изменённые и раздавались редкие хлопки сработавших мин. Это гнездо, потеряв свою добычу из вида, шарилось по окрестному району теряя всё новых и новых тварей на минных заграждениях нашей общины.
Намотав несколько крюков вокруг встретившихся на пути оползней, мы вышли к месту, на котором последний раз отметились пропавшие патрульные.
— Волк осмотрится. Подождём его здесь.
Напарник полез на верхотуру, оставив свой рюкзак с притороченным к нему щитом и прочим, неизменно таскаемым в каждую ходку барахлом. Подъём был сложным, рельеф бетонных обломков слишком крутым и чеченцу приходилось обдумывать и проверять свой маршрут. Мы же, чуть-чуть сдали назад, на случай если передвижения Волка вызовут оползень.
На привале, один из топтунов неожиданно пробубнил:
— Мы так не договаривались. Маршрут не тот.
Бросил эту фразу долговязый в грязном ОЗК. Не нужно было обладать музыкальным слухом чтобы услышать в его словах нотки недовольства. У него же Волк отобрал револьвер, так что затаённую обиду тоже не стоило сбрасывать со счётов.
— Споров в ходке не будет. Вали на хер или делай, что скажут. Тебя тут никто не держит.
Оба мужика сидели на склоне. Пухлый в разговор не вмешивался, а доходяга явно просрал все мозги. Потому что дальнейшее его поведение в рамки обычной логики не укладывалось. Он просто встал и держа в руках камень шагнул в моём направлении.
Честно, если бы я не охренел от этого выверта судьбы, я бы пристрелил его сразу. Но моё сознание, настроенное на то, чтобы оберегать этих людей, не сразу сумело сменить вектор размышлений.