Пойдём вдоль стены. На открытом пространстве отрежут.
Решение было верным, работать на три стороны гораздо легче, чем быть открытым со всех. Стена лучше любого другого средства прикроет нас от возможных атак с тыла.
Остановка. Короткий слитный рывок. Остановка.
Давно отработанное движения давались нам в едином ритме. В какой-то момент я поймал себя на том, что даже шажки мы делаем в ногу, вот что значит — желание жить, помноженное на постоянные тренировки.
Аварийное освещение внутри парковки местами сохранилось и в сумме с доступной нам аппаратурой видимость была чудесная. Нашим глазам мешали лишь естественные, возведённые рукой людей преграды вроде стен-перегородок, опорных столбов и расставленных повсеместно гражданских машин.
Всё изменилось на пол пути между очередными рядами пыльных машин. И изменилось настолько сильно, что сердце в груди пропустило удар.
Ты видел?
Вопрос был риторическим. Волк задал его что называется в сердцах. Мы стали свидетелями, как что-то промелькнуло в проходе, и сделало это так быстро, что ИскИны зафиксировали лишь смазанную картинку.
Отход!
Повторяя свой маршрут и держа фронт на прицелах оружия, двинулись в обратном направлении. На опасном секторе не концентрировались и это спасло наши жизни. Изменённые напали совсем с другой стороны.
ПРОЛК!!!
Звук, напоминающий рвотную отрыжку, глубокий, вибрирующий и оттого особенно мерзкий, раздался совсем рядом, и струя едкой жижы ударила в щит. Тварь, ещё недавно бывшая патрульным, харкнула в нас показавшись из-за машины и тут же исчезла, спасаясь от пуль, исторгнутых пистолетом Борза.
Стальные снаряды высекли искры и пробарабанили по тачке на всю округу, а ИскИн в моей голове взвыл, сообщая о новых показаниях, собранных детектором.
Попавшая на щит отрава, являлось первосортной, концентрированной и настолько токсичной смесью, что не попади мы сюда в масках, уже бы корчились на полу.
Справа кто-то мелькнул, я ответил одиночным выстрелом из винтовки. Посыпались разбитые стёкла, тварь нападать не решилась. Визги и хрипы, едва уловимые шаги чужих ног, неясный шум на самом краю слуха пугали до чёртиков.
Твари прятались за машинами и перегородками, перебегая сразу, как только сектор выпадал из нашего зрения. Кто-то громко шуршал и квакал метрах в пятнадцати, совершенно невидимый из-за машин и оттого более страшный.
Сжав зубы, я поставил винтовку на предохранитель и привычным манером закинул на парамагнитное крепление рюкзака, одновременно оповещая Волка:
— Буду шуметь!
Нас поджимали, это было ясно как божий день. Как подожмут, последует атака, и одной только пневматикой тут не обойтись.
Штурмовой карабин “Молот” оказавшись в моих руках немедленно лёг на верхний край щита чеченца и решив не экономить, удерживая оружие одной рукой и прижимая к плечу приклад, я отстегнул от пояса “сито”.
Словно назло именно этот миг выбрал очередной изменённый, чтобы напасть.
Волк среагировал моментально, но допустил ошибку. Довернул щит опасаясь дистанционной атаки от крупного хвата. Тварь на бегу вырулила из-за машин, топча землю раздутыми ороговевшими ступнями, больше похожими на массивные копыта.
Но он был не единственным кто стремился нас убить и выбрал этот момент для атаки.
Мы встретились глазами со смертью всего на мгновение. Под рёв мускулистого хвата закрывшегося крупной, покрытой хитином клешнёй и стук выстрелов пистолета-пулемёта, согнувшегося за щитом Борза.
Мгновенье растянулось в вечность, и я почему-то был уверен, что мне конец. Рыгающий урод взобрался на капот машины напротив меня одним мощным рывком, и доворачивая на него ствол карабина я видел, как раздувается изнутри уродливый зоб.
Выстрел опередил плевок на доли секунды.
Зоб лопнул, забрызгивая тварь кровью и накопленным ядом. Картечь, исторгнутая автоматическим карабином, прошлась по плечам и лапам, выбила почти чёрный, налитый кровью глаз, а рёв выстрела заставил ещё одну тварь, что метнулась из-за машин откуда-то справа, на самом краю зрения, передумать атаковать и рвануться обратно.
Подчиняясь инстинктам и будучи уверенным, что в меня попадёт ядовитая рвота, я отступил на шаг назад и тем самым спас себя во второй раз.
Здоровый урод чья рука превратилась в массивную клешню, а ступни напоминали копыта, врезался в штурмовой щит Волка визжа кривой пастью, что разверзалась розовой дырой на жутко волосатой башке.
Удар был столь мощным, что жуткий зверь мёртвого города протащил напарника несколько метров, прежде чем они оба загремели на пол.