— Совершенно верно, — подтвердила Философия. — Итак, первое качество души — её целостность, которую, как правило, обозначают словом «Я». Пойдём дальше, и сейчас ты назовёшь мне второе главное свойство души.
— Пожалуй, на этот раз я не задержусь с ответом, — задумчиво пробормотал Боэций, — тем более если вспомнить знаменитые доказательства бессмертия души, которые, устами Сократа, приводит Платон. Это её непрерывная активность, та самая самодвижущая сила, которая постоянно порождает все наши образы, идеи и представления.
— Превосходно. И теперь осталось назвать третье свойство. Да, собственно говоря, мы уже упоминали о нём. Пока душа существует — пусть даже мы говорим только о её существовании в теле, — она непрерывно мыслит и представляет. Как же мы назовём это её свойство — свойство непрерывно иметь, мыслить и порождать собственные образы и идеи?
— Может быть, интенциональностью, — неуверенно заметил Боэций, — ведь интенция — это направленность на что-то, а то свойство, о котором мы говорим, в сущности, и состоит в постоянной направленности души на свои образы и идеи...
— Хорошо, — согласилась Философия, — пусть будет так. А вот теперь внимательно следи за ходом моих рассуждений и задавай вопросы, как только почувствуешь, что упустил нечто важное. Вспомни, как один из учеников Сократа по имени Симмий сравнил душу с гармонией здорового тела, которая возникает в нём так же, как и гармония в хорошо настроенной лире. Но при этом, соответственно, и так же разрушается при разрушении телесных частей. Что возражает на это Сократ? Он говорит так: чтобы настроить лиру, надо уже заранее иметь представление о гармонии, а потому и душа должна существовать прежде тела, чтобы уже потом, внедряясь в него, создавать гармонию всех его частей. Кроме того, он выдвигает и второе возражение — гармония лиры всегда соответствует расположению её частей и зависит от того, как натянуты струны. Душа же, напротив, властвует над телом и способна противостоять тому, что для него наиболее желательно. Например, люди способны добровольно отказаться от пищи и всех иных плотских вожделений, пусть даже это идёт во вред гармонии их тел.
Однако не будем подпадать под влияние грубых аналогий, а задумаемся вот о чём. В сущности, спор между Сократом и Симмием сводится к тому, как понимать душу: как субстанцию, способную существовать независимо от тела, или как всего лишь главное свойство, которое исчезает вместе с его разрушением. Самое сложное для человеческого рассудка — обрати внимание, я говорю. сложное, но не невозможное! — это представить возможность существования чего бы то ни было без какой-то подпорки в виде носителя свойств, которую и называют субстанцией. Но душу, как целостную непрерывную активность, которая протекает в идеальной сфере идей, образов, смыслов — вот то слово, о котором следовало упомянуть ещё раньше! — нет надобности мыслить в виде субстанции! Субстанция — это нечто неподвижное, а душа — это процесс!
— Но тогда невозможно поверить в её бессмертие!
— Почему? Разве есть в мире что-нибудь бессмертнее процесса? Субстанции находятся в постоянном взаимодействии — но ведь это и есть процесс! Любой процесс в материальном мире действует с частицами материи, любой процесс в идеальном мире — с идеями и их смыслами, но и то, и другое одинаково бессмертно! Если душа — это процесс, и процесс целостный, протекающий внутри «Я», да, собственно, им самим и являющийся, то что в мире материи может помешать ему существовать вечно?
— А что прерывает идеальный процесс, который ты называешь душой, когда мы погружаемся в сон?
— Если бы этот процесс что-то прерывало, то люди просыпались бы иными, чем засыпали, — возразила Философия. — А этот процесс продолжается и называется сном. Только есть сны, о которых вы помните, а есть те, о которых забываете при пробуждении, уверяя себя и других в том, что спали слишком глубоко и никаких сновидений не видели!
— Но ведь «Я» ребёнка отличается от «Я» того же самого человека, когда он становится стариком!
— Совершенно верно, но чем? Только идеями, с которыми оперирует один и тот же процесс!
— Но тогда душа сапожника вечно будет думать о том, как латать сапоги!
— А душа философа — о том, как устроено мироздание. И что?
Боэций тяжело вздохнул.
— Всё это воистину настолько глубоко и удивительно, что у меня захватывает дух. Одно я понял наверняка, если душа — это то, о чём ты говоришь, то она не может существовать без наличия идеального мира, который находится за пределами мира материального или где-то в глубинах.