— Странно, — пробормотал Боэций, думая о том, что он, видимо, недооценивал своего дальнего родственника епископа Тичина. — Неужели в наш век сердца ещё способны разрываться при виде явной несправедливости? Бедняга Эннодий... — Подняв голову, он посмотрел на своего тестя. — Будь добр, выполни одну мою просьбу.
— Говори.
— Распорядись, чтобы мне предоставили письменные принадлежности.
— Ты хочешь написать завещание?! — поражённый своей догадкой, воскликнул Симмах.
— Нет... то есть да... — задумчиво пробормотал Боэций, думая в этот момент совсем о другом. Но тут до его сознания дошёл вопрос тестя, и он быстро спросил: — А ты считаешь, что уже пришло время? Но ведь моё имущество тоже конфискуют в пользу казны, так что мне не о чем беспокоиться...
Симмах промолчал, и это было самым красноречивым ответом.
— Я ещё приду к тебе, чтобы сообщить о дне суда, — справившись с волнением, сказал он, — а письменные принадлежности у тебя будут сегодня же. Думаю, что ни король, ни магистр оффиций не будут возражать.
— Магистр оффиций?! — потрясённо воскликнул Боэций, и Симмах слишком поздно осознал, что проговорился. — Значит, хотя я ещё жив, уже назначен новый магистр оффиций?
Они снова посмотрели друг на друга, и на этот раз в глазах принцепса сената блеснули слёзы.
— И кто же он? — спросил Боэций, прекрасно понимая всю бессмысленность своего вопроса и не ожидая услышать ничего иного, кроме того имени, которое и прозвучало из уст его тестя:
— Кассиодор.
— Всё цветёшь, развратница, — насмешливо говорил Кассиодор, любуясь Феодорой, отвесившей ему учтивый поклон. — А ведь философы уверяют, что порок обезображивает, а добродетель украшает. Глядя на тебя, я готов поверить в обратное.
— Но, благородный Кассиодор, — таким же насмешливым тоном отвечала знаменитая гетера, — согласись сам, что любое растение, если его хорошо поливать, обязательно расцветёт... А ты же не будешь отрицать, что то вещество, которым мужчины поливают женщин, даёт самые обильные всходы, ведь людей на этой земле становится всё больше!
Разговор происходил в одной из комнат дома Кассиодора, которую он сам называл «волшебной шкатулкой». И действительно, у человека, впервые попавшего сюда, создавалось впечатление, что он находится внутри прихотливо разукрашенного ларца. Всё вокруг было отделано разными сортами мрамора: стены были облицованы мрамором эпирским, имевшим пурпурные прожилки на белом фоне, колонны, поддерживавшие высокий свод, сделаны из карийского дымчато-красного мрамора, испещрённого блёкло-голубыми и ярко-жёлтыми пятнами, а пол — из серо-зелёного мрамора из Кариста. Сам хозяин возлежал на ложе из красного дерева, инкрустированного драгоценными камнями, а Феодора, воспользовавшись его разрешением, присела в кресло, придвинутое вплотную к ложу.
Кассиодор явно пребывал в превосходном настроении, а потому она даже позволила себе маленькую вольность, но он резко хлопнул её по руке и приказал сесть на место.
— Странное дело, господин, — обиженно надув губы, заявила гетера. — Ты всегда делаешь комплименты моей красоте, но ни разу не соблаговолил ею насладиться!
— И тем самым уравнять себя с целой армией разношёрстной сволочи? А ты знаешь, что у меня вызывает отвращение то вино, которое хвалят буквально все и которое действительно превосходно? Но я с удовольствием могу пить вино, от которого отвернётся даже самый убогий пьяница. Чем больше беснуется толпа в цирке при виде самых кровожадных игр с участием диких зверей, тем вернее я успокаиваюсь... Зато всё то, что вызывает равнодушие толпы, влечёт меня с какой-то странной силой... Я словно бы создан из противоречий, которые подобны сообщающимся сосудам чем больше жидкости в одном, тем меньше в другом. — Кассиодор задумался, а затем вскинул глаза на Феодору. — Однако, какого чёрта! Я позвал тебя совсем не для того, чтобы рассказать о странностях собственного характера.
— О да! — с коварной усмешкой подтвердила она. — Ты всегда ждёшь от меня рассказов о странностях других.
— Ты всё понимаешь... Этим ты ценна — и опасна!
— Совсем нет — энергично запротестовала гетера, слегка испуганная его многозначительным намёком. — Какую опасность я могу представлять для нового магистра оффиций? Я даже не...
— Рассказывай, — прервал её Кассиодор.
— О ком ты желаешь услышать, господин?
— О тех клиентах, что побывали у тебя за последнюю неделю. Если среди них были те, чьи пороки мне уже известны, то рассказ об этом можешь пропустить.