— Я знаю рецепты ста двадцати ядов самого разного действия, господин! — с невольной гордостью признался сириец. — Среди них есть и те, что убивают мгновенно, и те, чьё действие растягивается на несколько недель. Их можно добавлять в еду и питьё или пропитывать ими одежду и книги. Есть даже такой яд, который передаётся через собачью шерсть! Хочешь испытать мои знания и умения?
— Хочу... только не на себе, — усмехнулся Кассиодор. — С сегодняшнего дня ты будешь жить в моём доме. Тебе дадут всё необходимое, в том числе и новую одежду. Но, запомни, я запрещаю тебе выходить в город или общаться с моими рабами, кроме тех, которых я сам назначу тебе в помощь! Если же ты посмеешь нарушить мой запрет, то я придумаю для тебя казнь пострашнее той, которую ты сумел пережить...
Глава 20. ВЫСШЕЕ ПРАВОСУДИЕ
Райское блаженство, уготованное на небесах, иногда кажется нам бледной химерой лишь потому, что блаженство земное способно достигать невероятных высот, лишая нас возможности представить себе какое-то иное, высшее счастье. Проснуться утром после первой брачной ночи и обнаружить на своём лице мягкие пряди любимых волос, почувствовать волнующую теплоту той, которую ты впервые так страстно ласкал до самого рассвета, и снова захотеть этих ласк, осознать, что теперь это твоя жена, которая никуда уже больше не уйдёт, и вы будете вместе долго-долго, может быть, даже всегда... Что можно вообразить более желанным? Максимиан так растрогался от этих мыслей, что едва не прослезился. Неужели это и есть начало новой, счастливой жизни, полной любви, доверия и нежности?
Он осторожно перевернулся на живот и, затаив дыхание, чуть-чуть коснулся губами мягких губ Беатрисы. Потом медленно и плавно провёл кончиком языка по её подбородку, шее, плечам, груди, остановившись лишь на бледно-розовом соске восхитительно круглой формы. Даже не поднимая глаз, по одному только лёгкому трепету её обнажённой кожи он понял, что она проснулась и теперь следит за ним сквозь слегка приоткрытые веки. Делая вид, что не замечает этого, он продолжал ласкать языком её груди до тех пор, пока тонкая рука Беатрисы не стала поглаживать его голову. Только тогда он приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза.
— Доброе утро, любимая…
— Доброе утро, Максимиан.
— Ты хорошо спала?
— А ты?
— Не знаю... Не помню, что мне снилось, но зато когда я проснулся, то почувствовал себя бесконечно счастливым... ведь ты здесь, рядом, такая нежная, красивая, любимая...
— Я всегда буду такой для тебя, Максимиан.
— Благодарю.
Откинув покрывало, он лёг на неё сверху, чувствуя, как эластично вжимаются её груди в его грудь, и надолго приник к её губам жадным, будоражащим кровь поцелуем. Но именно в этот момент, когда страсть опьяняет сознание шальной кровью и клокочет в горле жаждой излиться, где-то там, вдалеке, за дверью спальни, послышались громкие незнакомые голоса и глухие тяжёлые шаги калиг Максимиан инстинктивно почувствовал опасность и всё же сумел оторваться от губ Беатрисы лишь тогда, когда шаги раздались уже совсем рядом.
Он успел заметить испуганный взгляд жены и немой вопрос, застывший на её полуоткрытых губах, когда кто-то с силой ударил ногой в двери и они мгновенно распахнулись. На пороге стоял высокий гот в чёрном плаще и с мечом на поясе, а за его спиной виднелся стражник.
— Декорат! — похолодев от ужаса, прошептал Максимиан, мгновенно узнав по характерному шраму и злобно-торжествующему виду ближайшего подручного Тригвиллы.
— Какая прелестная сцена! Влюблённые голубки в своём гнёздышке! — издевательски заявил гот. — А у твоей подруги недурные груди...
Беатриса вскрикнула и, покраснев, поспешно натянула покрывало.
— Пока мой Тулучин будет заковывать тебя в кандалы, я, ей-богу, не откажусь заменить тебя в этой постели, — продолжал Декорат к ужасу Максимиана и Беатрисы. А гот повелительно вытянул перед собой руку и, возвысив голос, добавил: — Именем короля Теодориха объявляю тебя арестованным. Твой отец казнён за государственную измену по приговору суда священного консистория и всё ваше имущество подлежит конфискации. Немедленно вставай и одевайся. Надеюсь, после таких новостей у тебя не отшибло рассудок? — Эта фраза была вызвана сосредоточенным видом Максимиана, который, казалось, уже не реагировал на последние слова гота. Беатриса, не смея даже плакать, с ужасом смотрела на мужа, а он медленно встал и, обнажённый, подошёл к своей одежде, лежавшей на кресле.
Декорат со злобной усмешкой кивнул на него своему стражнику, и тот приблизился к Максимиану, настороженно глядя на поэта. Вчера вечером, после венчания с Беатрисой и свадебного пира, на котором присутствовали только они двое, у Максимиана не было никаких тревожных предчувствий, и всё же он предпринял некоторые меры предосторожности... Поднимая тунику, он обронил золотой перстень, который со стуком покатился по мраморному полу. Готский стражник проворно нагнулся за ним, а Максимиан, мгновенно скинув на пол всю остальную одежду, схватил кинжал, лежавший под ней, и изо всех сил вонзил его в правый бок гота.