С берега пожарище вовсе не казалось таким угрожающим, как великий пожар тысяча шестьсот шестьдесят шестого года в одном городе и более близкого русскому человеку тысяча восемьсот двенадцатого. Фигурально - размах не тот.
Да и не горели чьи-то дома; аккуратно догорал квадрат, в котором еще вчера была зеленая жизнь, а сегодня - горячий пепел, пеньки, вспыхнувшая смола и догорающие шишки, последняя дань несостоявшемуся будущему величественных исполинов.
Впрочем, вся эта трагическая обстановка оказалось лишь «небольшой» халатностью, взволновавших людей, от переменчивого ветра. А все, благодаря, нет, вопреки, роду человеческому. Вместо того, чтоб нанять бригаду лесорубов - коих здесь был пруд пруди, в том числе из числа бывших неудавшихся «кочевников», блистательная администрация решила провести организованный поджог, сэкономив те немногочисленные средства, которые были в их подчинении. Округ Аляска, вернее уже Территория, испытывал большой дефицит, начавшийся и продолжающийся задолго до «Великой депрессии». Замечу, что эта обширная территория по факту и не являлась штатом США, а лишь инкорпорированной организованной территория, и то, лишь десятилетие.
Ряд событий конца XIX века, в частности, введение налога на спиртное и принятие в 1899 году уголовного кодекса, усилили желание Аляски иметь представителей в Конгрессе. И 24 августа 1912 года она была объявлена этой самой территорией, на которой конгресс установил действие конституции в полном объёме, включая предоставление гражданства её жителям. Такая территория считается неотъемлемой частью США и не может быть выведена из их состава. В противоположность этому, не инкорпорированная территория не входит в состав этой страны, а является их владением; действие Конституции там ограничено. Такие владения были и до сих пор есть у этой замечательной, загадочной страны.
Однако я позволил слишком много сложных формулировок, однако именно это, по моему скромному мнению и определяло тот необычный для той, прежней Америки, статус такой опасной, такой загадочной, не оставляющей бесчувственными тех, кто побывал там хотя бы раз. В 1916 году население Аляски составляло пятьдесят восемь тысяч человек и это небольшое, смехотворное количество жителей, стало головной болью для администрации, которая постоянно придумывала пути содержания всех населенных пунктов, защиты весьма условной, и очень-очень протяженной границы.
И подобный шаг, проявленный в, казалось бы, такой-то мелочи, как сожжении нескольких гектаров, чтоб начать строительство дополнительных административных и жилых зданий, был еще пол бедой. Но ведь так было во всем. В тот день. Абсурд мешал мыслить ясно.
Моряки, знавшие русскую смекалку, удивлялись, каким полноценным являлся их баркас, в сравнении с доморощенными лодками, уставленными у причала. Ночь совершенно не мешала заметить их нелепость конструкций. Но это все было лишь первые ощущением. Мирозданье одних, качественно отличалось от остальных. В России если и затягивают потуже ремень - то по указке свыше, или уже когда невмоготу, а здесь с упреждением. Заключенных в невидимые кандалы повели по улице, целиком и полностью выложенной досками - главным строительным материалом, объединяющим всякий северный таун.
Двухэтажные деревянные домишки, в большинстве окон которых были признаки жизни - зажжённые масляные лампы, возможно и электрические, проносились также быстро, как путеводитель - энергичный и взъерошенный бородач, как две капли воды похожий на догоняющих его «братьев», и похрамывающих от неожиданности морячков. Поворот, идем вперед. Улицы не освещенные, возможно по умолчанию, а может быть из-за чрезвычайного происшествия, гарь от которого мешала легким наслаждаться воздухом, который так нужен был при таком галопе! И вот, встретив несколько теней по пути, они достигли своей цели: дома на четвертой улице от «причальной». Но она не являлась крайней, позади еще виднелись тени сооружений. Джуно представлял собой в тот день форпост американской нации с населением в три тысячи постоянных жителей.
Их встретил темный, загаженный крысиной мочью чулан, у заднего подворья. Несомненно, безымянные в нашей истории матросы, похожие скорей на поношенных восковых мишек, именно так, я не ошибся, кажется неуклюжий оксюморон, да простит меня Умберто Эко и эллины, придумавшие это постоянно застревающее в зубах слово, используемое, где нужно, и где не требовалось; ожидали чего-то более приятного что ли, повадного, для русского гостеприимства. Ась нет, не так все здесь было.