— Педро, да ведь дикари ни разу не видели лошадей, — осенило Кортеса. — Вот их ужас и обуял. Здесь ведь такие животные не водятся.
— Да и пушки для них тоже в новинку, — ответил Альварадо. — Во время прошлого плавания местные жители встречали нас радушно, на свою удачу, так что Грихальва артиллерию в ход не пускал.
— Ладно, пускай Агиляр поговорит с пленниками и растолкует им, что мы хотим мира. Будем ждать послов для переговоров.
Попавшие в плен индейцы были ни живы ни мертвы от ужаса. Далеко не сразу Херонимо де Агиляру удалось убедить их, что бояться нечего. Их накормили и отпустили с предложением заключить союз с непобедимыми чужаками из-за моря.
На следующее утро в лагерь испанцев действительно пришла небольшая делегация. Впрочем, о мире они говорить не желали. Лишь принесли еду и сказали, что через день прибудет большое посольство из самых знатных вождей всех окрестных племен.
Эрнан Кортес быстро сообразил, какие выгоды можно извлечь из этих переговоров. Началась обстоятельная подготовка к следующему приему индейцев. Артиллеристы щедро засыпали в самую большую пушку изрядную порцию пороха. Фернан, видя, как они рьяно фаршируют свое страшилище сыпучей черной смесью, только неодобрительно покачал головой. По его мнению, такого количества пороха хватило бы для того, чтоб взрывом пустить на дно самый большой корабль.
«Не разорвет ли пушку?» — мелькнула в голове тревожная мысль.
Впрочем, артиллеристы свое дело наверняка знали. В это же самое время одного из самых свирепых и яростных жеребцов дразнили, водя его неподалеку от гнедой кобылы. Конь желал присоединиться к подруге, но у людей на него были другие планы.
И вот в испанский лагерь пришла большая делегация индейцев. Все это были вожди, богато одетые и разукрашенные. Несмотря на недавнее поражение, гордости они не растеряли — даже вынужденная роль просителей не могла научить их униженному раболепию. Все же приблизились они, выражая искреннее почтение, с многочисленными поклонами и всячески демонстрируя дружелюбие. Генерал-капитан встречал их со всей строгостью победителя. Окруженный соратниками, хмурый и серьезный, он сидел в тени большой палатки.
Эрнан Кортес холодно обратился к посланникам.
— Мы пришли сюда с мирными намерениями, но вы этого не оценили. Вы встретили нас не так, как встречают друзей. Теперь же вы приходите как просители, чтобы похоронить тела павших. Сами же отказываете мне в просьбе о мире. Похоже, вы все еще не осознали того, кто победил в недавнем сражении.
Говорить ему приходилось не спеша, делая перерывы между фразами, чтобы Агиляр успевал переводить.
— Но мое терпение не безгранично. Наши храбрые союзники желают разделаться с вами за враждебные действия. Пока что мне удается их сдержать, но вскоре даже я буду не в силах усмирить их ярость.
После этого Кортес как бы невзначай сжал пальцы на левой руке и, повинуясь этому, заранее обусловленному, знаку, грохнула пушка. Взрыв был подобен грому среди ясного неба. Орудие фыркнуло пламенем и тут же окуталось огромным облаком черного дыма. У всех присутствующих заложило уши. Ядро, пролетев вдоль побережья, врезалось в верхушку одной из дюн. Во все стороны взметнулся настоящий фонтан песка. Не ожидавшие ничего подобного индейцы заволновались. Некоторые из них попадали на колени, другие в страхе закрывали руками головы, зажимали уши. Один, наиболее молодой, даже ринулся убегать. Но затем, оглянувшись и поняв, что все его собратья остаются на месте, устыдился и вернулся обратно.
Но на этом демонстрация испанской военной мощи еще далеко не закончилась. Настала пора жеребца. Его вели под уздцы два человека и направлялись они как раз к шатру, возле которого расположился Кортес. Индейцы, теперь уже знавшие по опыту, сколь грозны лошади в бою, опасливо сгрудились, стараясь оказаться подальше от невиданного существа. Внутри палатки, скрытая стеной плотной ткани, давно уже стояла гнедая кобыла.
Крупный жеребец, черный как ночь, с рыжими подпалинами на морде и вокруг глаз, быстро почувствовал близость самки. Он нервничал, фыркал, тряс смоляной гривой, порывался подойти поближе. Двое испанцев, повиснув на уздечке, с трудом его удерживали. Испуганным местным вождям, естественно, казалось, что зверь рвется именно к ним. Зрелище и в самом деле было угрожающее. Мощные копыта рыли землю, оскаленная морда тянулась вперед. Жеребец пытался встать на дыбы, брыкался, нетерпеливо прядал ушами, косил глазами. Все это сопровождалось оглушительным ржанием.
Альварадо, стоя рядом с Кортесом, изо всех сил старался сдержать смех. Он, как прекрасный наездник, отлично умел укрощать даже самых строптивых лошадей. Сейчас его искренне веселил неприкрытый ужас, запечатленный на лицах индейцев.