Еще более пугающей оказалась попытка зарисовать артиллерию. Индейцы не понимали, конечно же, принцип ее работы, поэтому тут художник немного дал волю фантазии. Пушка приобрела явное сходство с ужасным демоном. На конце его длинной черной шеи виднелась устрашающая морда, из распахнутой клыкастой пасти вырывался длинный язык пламени. Вдалеке зияли черные провалы и брызги разлетающегося в стороны песка и камней. Видимо, так индеец пытался передать попадание ядер. Впечатление пушка на него произвела потрясающее, поскольку тут он слегка приврал, изобразив ее раза в три больше, чем на самом деле. Люди на бумаге рядом с ней казались лилипутами. Кони тоже выглядели свирепо и внушали вполне простительную робость. Глядя на рисунок, Фернан и сам с легкостью мог поверить, что лошади питаются исключительно человеческим мясом, которое добывают самостоятельно.
Пока художники трудились, губернатор заинтересовался шлемом одного из солдат. Ничего необычного в нем как будто и не было, но, по словам индейца, он смахивал на головной убор их бога. Кортес разрешил на время забрать шлем, чтобы показать Монтесуме, намекнув, что хотел бы получить от императора ответный дар. На том встреча и завершилась. Индейский сановник дружески распрощался с испанцами и вскоре отбыл к своему повелителю.
Жизнь после этого текла размеренно. Кортес, желая получше узнать этот край, отправлял на разведку небольшие отряды. Но не слишком далеко, так, чтобы в течение суток они возвращались. Остававшиеся в лагере конкистадоры по-прежнему много тренировались: фехтовали, практиковались в стрельбе, выезжали лошадей. В свободное время они бродили по окрестностям, ловили рыбу, собирали моллюсков. В одиночку далеко не заходили и вообще держались осторожно — все отлично помнили, что земля здесь чужая, а местные жители наверняка самые настоящие дикари. Индейцы же в лагерь заходили очень часто. Любопытство оказалось сильнее робости. Они охотно вели обмен, принося еду и мелкие золотые побрякушки, искренне радуясь полученным стеклянным бусам или медным бубенчикам.
Сам Эрнан Кортес старался узнать как можно больше о местном правителе. Он подолгу общался с Мариной через Агиляра, собирая сведения.
— Повелитель ацтеков Монтесума Шокойоцин носит титул уэй-тлатоани, что означает «Великий Оратор». Так называют главного правителя их народа, — объясняла девушка. — Ему подчиняются прочие вожди ацтеков и многие другие племена.
— Похоже, он что-то вроде местного императора, — поделился соображениями Альварадо, присутствовавший при разговоре. — Интересно, почему именно «Оратор»? Здесь так ценят красноречие?
— Монтесума повелевает огромной территорией, — продолжала Марина. — Ацтеки постоянно ходят в военные походы в окрестные земли и подчиняют их. Многие вожди других племен покорились уэй-тлатоани и давно платят ему дань. Его армия очень велика.
К сожалению, от Марины сложно было добиться каких-то конкретных цифр. Девушка всю жизнь прожила в провинции. Она ни разу не была в столице ацтеков, дорогу туда не знала, мощь войск Монтесумы представляла очень смутно. Географических карт у индейцев также не было, поэтому оценить реальный размер государства ацтеков не представлялось возможным.
Зато Марина просто поразила конкистадоров, рассказав одну местную легенду. Оказывается, индейцы верили, что когда-то здесь жил великий бог Кецалькоатль, что обозначало «Пернатый Змей». Никто на свете не мог сравниться с ним в мудрости, доброте и благородстве. Именно он, согласно мифу, дал людям все то, что и делало их людьми: научил обрабатывать землю и выращивать плоды, обучил ремеслам и письменности, познакомил с математикой и астрономией. Непревзойденный мастер и творец, просветитель и настоящий отец для всех индейцев, Кецалькоатль почитался как один из самых великих богов.
Но наиболее интересным было то, что он, согласно легенде, когда-то уплыл на восток, однако обещал, что придет срок и он вернется из-за моря. Марина также сообщила, что некоторые местные мудрецы, изучающие звезды и календари, считают, что именно в этом году Кецалькоатль должен вернуться. А еще говорили, что бог, хоть и носил имя «Пернатого Змея», выглядел как белокожий человек. Кортес понимал, что испанцам этот миф давал шанс сыграть на религиозности ацтеков. Возможно, ему и не удастся притвориться богом, но попробовать стоило!