Послы пробыли на побережье еще несколько дней. Все это время Эрнан Кортес не жалел красноречия, настаивая на встрече с Монтесумой. По его словам, король Испании лишь для того и повелел конкистадорам отправиться в поход, чтобы повидать местного императора и дерзостью было бы не выполнить этот строгий приказ. Вождь из столицы, так похожий на самого Кортеса, согласился вернуться к своему повелителю за дальнейшими указаниями и в скором времени отправился в путь. Попрощался он с испанцами очень тепло и обещал вскоре вернуться. Настала пора томительного ожидания.
Эрнан Кортес немало времени проводил в раздумьях. Насколько велика держава Монтесумы, повелителя ацтеков? Сколько племен ему подчиняется? Послы утверждали, что он величайший правитель в мире. Для местных жителей весь мир — это Новый Свет. Наверное, здесь и в самом деле с ним никто не сравнится. Первое очарование прошло и генерал-капитан начал трезво оценивать ситуацию. У местных рыбаков золота мало, да и прочего добра тоже. Они не щеголяют в плащах с вплетенными перьями и не носят драгоценных украшений. А вот вожди выглядят куда импозантнее. Кортес хорошо знал жизнь. Значит, золото ацтеки все же ценят и позволить его себе может далеко не каждый. Тогда почему так легко и без колебаний Монтесума отдал целую груду сокровищ? Что это? Он хотел поразить чужаков? Произвести на них впечатление? Или же желал переманить на свою сторону? А вдруг следующее посольство предложит перейти на службу к императору ацтеков?
Прошло около двух недель и прибыла новая делегация. И вновь щедры были подарки, пышны церемонии и изысканны комплименты. Но самая главная цель оставалась недостижимой — всесильный властелин этой земли, грозный император Монтесума Шокойоцин окончательно отклонял предложение о встрече. Кажется, он убедился, что чужеземцы — это не вернувшийся из-за моря Кецалькоатль, а потому быстро потерял к ним интерес. Кортес воспринял это внешне спокойно и больше не стал настаивать. Лишь гордый и несдержанный Альварадо кипятился, видя в том пренебрежение к храбрым испанским рыцарям.
— Да что о себе возомнил этот дикарский царек?! — бушевал он. — Думает, что можно бросить нам подачку, пускай даже и щедрую, после чего надменно отвернуться?! Убирайтесь, мол, откуда пришли!
— Похоже, отказав нам во встрече, он ясно дал понять, что мы ему не ровня, — задумчиво заметил Кортес.
А ситуация тем временем постепенно ухудшалась. Припасы практически подошли к концу. Хлеб заплесневел, мука, которой и так почти уже не оставалось, кишела жучками, наловить достаточно рыбы удавалось далеко не всегда. Местный губернатор демонстративно охладел к чужакам. Он больше не присылал им провизию, да и простые индейцы одновременно перестали ходить в лагерь. Не иначе, как по приказу вождей. В одну из ночей посольство от Монтесумы тайно покинуло эти места. Про конкистадоров как будто забыли. По всему было видно, что местные жители надеются бескровно вытеснить их со своих земель, игнорируя и не вступая в контакты. Тактика лишения продовольствия оказалась весьма успешной. Испанцы постепенно начали голодать. Брошенные в запале слова Альварадо оказались пророческими. Ацтеки действительно ждали, пока чужаки уберутся туда, откуда пришли.
Добыть провизию они могли в любой из ближайших деревень — жители, не долго думая, разбежались бы при виде приближающейся армии, но Кортес строго приказал не заниматься грабежом. Натянутые отношения с индейцами в любой момент могли обернуться открытой войной, потому конкистадоры увеличили количество дозорных вокруг лагеря.
7. Веракрус
В один из дней Фернан и Себастьян несли вахту на песчаных дюнах. Отсюда отлично просматривались окрестности. Одна беда — на открытом месте солнце палило просто немилосердно. Фернан сидел, обливаясь потом в кирасе и стеганке, и проклинал все на свете.
— Сними доспех, — предложил Себастьян.
Сам он оставил свой стальной панцирь в лагере, надев только хлопковую куртку.
— Ну уж нет! Дружелюбие между нами и дикарями испаряется стремительнее, чем вода на этом проклятом солнцепеке. Если на нас нападут, то лучше встречать противников во всеоружии.