Фернан забросил щит за спину. В ближнем бою нужнее был кинжал. Ловко управляясь с двумя клинками, он резал противников как овец. Храбрым тлашкаланцам не хватало отточенной фехтовальной техники. Вот кинжал в ладони Гонсалес молниеносно отбил чужой удар копья, а стальной меч тут же подрубил вражескую руку в локте. Хлопковая стеганка не спасла и рука тут же обвисла, а индеец зашелся от крика. Длинный толедский клинок прочертил быструю дугу, рассекая шею тлашкаланца, а на обратном пути острие прочертило кровавую полосу по бедру еще одного противника.
Гонсалес давно уже не различал лица соперников. Они мелькали перед ним калейдоскопом, сначала воинственные и кровожадные, через мгновение искаженные болью, с раскрытыми в крике ртами. Тела валились под ноги, но вместо них тут же вырастали новые. Фернану казалось, что он сражается с рекой, которая без устали несет свои воды навстречу, невзирая на то, сколько ее волн ты уже рассек.
По краю сознания скользила внушающая беспокойство мысль — а сколько времени прошло от начала битвы? Скользила почти неощутимо. Это как ранение, когда в пылу схватки чувствуешь лишь легкое касание, как будто неопасное, и только через несколько секунд тело пронзает боль. Тогда приходит понимание того, что жизнь висит на волоске. Так и эта мысль. Не сразу Фернан понял, какую катастрофу таит правдивый ответ. Солнце высоко над головой, теней вокруг почти нет. Бой длится уже несколько часов… Человеческой выносливости есть предел. А вот тлашкаланцев, кажется, меньше не становится. Испанцы бьются без малейшего перерыва. Надолго ли у них еще хватит сил? Количество врагов как будто и не убывает.
Фернан, тем не менее, не чувствовал усталости. По правде сказать, он вообще ничего не чувствовал. Руки и ноги продолжали двигаться как будто сами по себе. Его уже дважды ранили, но он не ощущал боли. Ничего, могло быть и хуже. Единственное, чего Гонсалесу сейчас хотелось, так это пить. Он бы, наверное, и крови с удовольствием напился из рассеченного индейского горла, но разве живые тлашкаланцы будут ждать, пока он утолит жажду?
На секунду, поскользнувшись на луже крови, он потерял равновесие. Стоящий рядом Себастьян резким толчком в плечо помог товарищу вновь утвердиться на ногах. Кавалерия опять влетела в ряды индейцев, опрокидывая их и нанося удары пиками. Конь Кортеса мощной грудью свалил тлашкаланца на землю. Генерал-капитан выбросил руку с копьем вперед и вниз, добивая упавшего. И откуда только силы берут? И скакун и наездник? Конница промчалась, оставив за собой полосу тел. Оглушенных, растоптанных, израненных копытами и оружием. В монотонный гул вклинился рев пушки, которая убила еще несколько человек. Фернан помимо воли удивился, что у артиллеристов еще есть порох. Кавалерия и ядра отбросили врага, дали несколько секунд живительной передышки.
И вот в битве произошел перелом. Одна за другой группы тлашкаланцев стали отступать. Пехота испанцев была слишком измучена, чтобы преследовать отходящих противников. Но у кавалерии осталось немного сил. Маленькая группа из двенадцати всадников устремилась за покидающими поле боя врагами. Альварадо отбросил копье и выхватил меч. Клинок прочертил в воздухе сверкающий круг. От него нет спасения. Рубить убегающих — одно удовольствие! Видя, что по пятам скачет конница, индейцы мчались изо всех сил. Но даже уставшая лошадь все равно двигается куда быстрее. Педро с размаха опустил клинок на голову одному человеку, настиг второго, третьего… Справа и слева другие всадники рубили бегущих.
Перебив один отряд, они устремились к следующему. Заметив мчащуюся кавалерию, некоторые тлашкаланцы, ужаснувшись, разбегались врассыпную, бросая оружие и думая лишь о спасении. Многим и вправду удалось сбежать. К чести воинов Тлашкалы, большая часть не поддалась панике. Они более-менее слаженно отошли, не показывая спину. Их отступление так и не превратилось в бегство.
Кортес собрал кавалерию вокруг себя. Он понимал, что нужно возвращаться к своей пехоте. Все же всадников слишком мало, чтобы перебить многотысячную армию. И в этот момент он увидел невдалеке крупный отряд индейцев, над которым реял высокий вымпел из перьев — знак какого-то местного касика. Умнее было бы его спрятать, а то и вовсе бросить. То ли гордость не позволила, то ли тлашкаланцы, слишком ошеломленные поражением, просто не сообразили.
— Вперед! — прокричал Кортес, указывая острием меча на этот плюмаж.
Конница, быстро набрав скорость, врезалась в скопление индейцев. Телохранители вождя, помня свой долг, не бросили своего предводителя, за что поплатились жизнями все до последнего человека. Альварадо подскакал к носилкам и с разгона ударил касика крестовиной меча, повергнув того на землю. Через мгновение Педро, и сам спрыгнув с лошади, зарубил двух последних защитников и лично пленил вождя. Страшная и изнурительная битва против войска Тлашкалы завершилась. Поле боя осталось за конкистадорами…