— К тому же, для обратной дороги нам все равно не хватит припасов, — рассудительно добавил Риос. — Идти придется несколько дней. Половина просто умрет от голода и истощения.
Примерно таких же взглядов придерживался и сам Кортес. Когда ему озвучили требование идти в Веракрус, он лишь рассмеялся.
— Вести в этих краях расходятся молниеносно. Вспомните, как быстро всем окрестным племенам стало известно о нашей победе над жителями Табаско. Как только мы струсим и отступим, то эта новость тут же дойдет до Монтесумы. Добравшись до Веракруса, мы как раз застанем там войско ацтеков, собранное из провинций, чтобы помешать нам спастись. Если вы не можете победить тлашкаланцев, то как думаете бороться с огромной армией императора?! Правильный ответ здесь лишь один — мы победим Тлашкалу и принудим ее к союзу! Только достигнув этой цели, мы будем вправе надеяться на удачу в столице этой земли, несокрушимом Теночтитлане.
Хуан Веласкес де Леон с тоской вспоминал Кубу. Щедрый тропический остров сейчас казался ему раем. Там вдоволь еды и воды, море вокруг теплое, деревья тенистые, птицы и бабочки яркие и беззаботные. Здесь же они застряли в суровом и негостеприимном мире, где с гор дует ледяной ветер, а пищу никаким чудом не раздобыть.
Хуан сегодня поддержал Кортеса в стремлении идти вперед, но лишь потому, что понимал — на обратную дорогу сил не хватит. Веласкес в сотый раз мысленно повторял себе, что он оказался прав — нельзя было уходить вглубь чужих земель такими ничтожными силами. Увы, легче от осознания собственной правоты не становилось. Похоже, что все они умрут здесь в течение нескольких дней.
Его дядя на Кубе так никогда и не узнает, что племянник до конца старался противодействовать безрассудству Кортеса. Еще, чего доброго, сочтет Хуана предателем, который, наплевав на узы родства, охотно переметнулся на сторону мятежников. Веласкес де Леон с досадой закусил губу. Он ведь подавал такие большие надежды. Ему прочили славу одного из лучших конкистадоров! Теперь о славе придется забыть. Видимо, жизнь его подошла к концу. Что же, таков риск, на который идет каждый воин и первооткрыватель.
Хуан неуклюже поднялся на ноги. Холод вгрызался в тело даже возле самого костра, лишая суставы гибкости. Нужно проследить за сменой караулов. Дозорным на постах пора дать отдых, пока они там не замерзли заживо. Веласкес брел вперед, стараясь разогнать кровь и обрести былую подвижность, а заодно стереть уныние с лица. Нельзя ничем выдавать свое отчаяние! Пускай солдаты до последнего момента видят своего капитана бодрым и уверенным в себе. Хоть бы тлашкаланцы уже напали! Лучше погибнуть в бою, чем умереть от голода! Или, что еще хуже, ослабеть и попасть в плен, а оттуда отправиться на алтарь.
15. На краю гибели
Ночью Фернан проснулся от переполоха. Ложились не раздеваясь, в хлопковых доспехах, держа обнаженные мечи всегда рядом. И, как выяснилось, не зря. Вокруг кричали люди, призывая к оружию. Лихорадочно напялив шлем, он выскочил из хижины. Снаружи метались языки факелов, слепя глаза. Солдаты спешно строились, готовясь отразить ночную атаку. Слева оказался индеец. Не разобравшись со сна, Фернан тут же изо всех сил ударил его щитом в плечо, сбил с ног и уже занес меч для смертельного удара, но его остановил крик кого-то из конкистадоров:
— Что ты делаешь?! Это же свой! Тотонак из Семпоалы!
Гонсалес обескуражено чертыхнулся и поспешил в строй. Артиллеристы не дремали. Загрохотали пушки. В голове как будто бил колокол, глаза резали вспышки от выстрелов. Фернан закашлялся от едкого порохового дыма. В темноте никто поначалу не мог понять, насколько велика угроза. Сколько индейцев напало? Уж наверняка не две-три сотни. Тлашкаланцы надеялись застать противника врасплох, но не тут-то было. Благодаря часовым тревогу конкистадоры подняли своевременно.
Испанцы с завидной скоростью построились и квадрат их пехоты вклинился в гущу врагов, неистово рубя напавших. В разрывах туч вынырнула луна и осветила место боя. Сосчитать индейцев не представлялось возможным, видно лишь было, что армия велика. Сражались они храбро, но все же не так яростно, как днем. Крепко, видимо, надеялись на то, что конкистадоры беззаботно спят. Тут, в призрачном лунном сиянии, с фланга налетела конница. Ржание коней и воинственные крики всадников добавили еще больше шума и неразберихи.
Этот бой длился недолго. В скором времени напавшие на испанский лагерь индейцы отступили. Кавалерия долго металась по полю, рассекая большие отряды на маленькие, которые затем планомерно уничтожала. Многие десятки тлашкаланцев оказались растоптаны и порублены мечами. И хотя из солдат Кортеса вообще ни один не погиб, но триумф не радовал. И до этого момента изнуренные, теперь конкистадоры вообще еле держались на ногах.