— Мудрый Машишкацин, ты так достоверно описывал красноречие повелителя ацтеков, — заметил Эрнан Кортес. — Неужели тебе приходилось слышать его выступления?
— Я неоднократно бывал в Теночтитлане, Малинче, — усмехнулся седой вождь.
— С какими-то дипломатическими делегациями, я полагаю?
— Можно сказать и так. Ты знаешь, что такое «цветочная война»?
Увидев, что Кортес лишь недоуменно покачал головой, Машишкацин кивнул, как будто признавая, что чужеземцу неоткуда было это узнать, после чего объяснил:
— Боги нуждаются в постоянных жертвах. Порой они довольствуются благовониями, цветами и драгоценными перьями, но нельзя же вечно держать их на такой скудной пище! Лишенные полноценных подношений, боги ослабнут, равно как и голодающие люди. И могут даже умереть! Иногда наш мир постигают страшные неурожаи. Засуха порой страшнее вражеских нашествий. Поля стоят пустые и нигде не найти ни маисового початка, ни самой малой тыквы. И что же делать, чтобы оградить себя от угрозы голодной смерти? Ответ прост — нужно всего лишь умилостивить богов. И если обычной войны нет, то приходит время организовать «цветочную войну».
— Я сам участвовал в подобных сражениях, когда был молод, — взял слово Шикотенкатль Старый. — Можете ли вы себе вообразить, как прекрасны бойцы, стройными рядами идущие к месту битвы? Храбрецы в пестрой одежде, увенчав головы драгоценными перьями, сверкая украшениями, в радостном предвкушении шагают вперед, распевая воинственные гимны. И вот армии сходятся на заранее условленном месте, в нейтральной долине. И начинается сражение! Это великий праздник! Все поле боя усыпано цветами, ибо это угодно богам, в чью честь воины сходятся в единоборствах.
Старый вождь необыкновенно воодушевился. Речь его стала торопливой и чуть сбивчивой, он энергично жестикулировал, стараясь произвести на слушателей наиболее сильное впечатление. Шикотенкатль продолжал:
— Цель здесь — не разгромить врага, не обратить его в бегство, и уж тем более не захватить чужую территорию. Цель лишь одна — взять в плен как можно больше противников. Ничто не сравнится с моментом, когда ты, увидев достойного соперника, прославленного воина, вступаешь с ним в бой! Обмениваешься ударами, играешь щитом, улучив момент, плоской стороной дубины бьешь его и повергаешь наземь. Ошеломленный, он уже не может сопротивляться. Обезоружив, ты хватаешь его за волосы. С этого момента он твой пленник. И, блюдя освященную веками традицию, ты называешь его своим любимым сыном. Ты отводишь пойманного врага в лагерь, где его связывают, а сам возвращаешься на поле битвы. И снова вступаешь в поединок со следующим противником.
— И все это ради принесения захваченных пленников в жертву? — уточнил Кортес.
— Да, — подтвердил Шикотенкатль Старый. — Это очень большая честь. Для воина есть два достойных пути. Первый — умереть в бою. И второй, не менее почетный — отдать свое сердце богам, будучи принесенным в жертву. Такой храбрец попадает в свиту богов и лучшей участи быть не может. Я за свою жизнь привел в Тлашкалу десятки пленников, захваченных в «цветочных войнах». Я напутствовал их добрыми пожеланиями, сопровождая вверх по лестнице, ведущей к алтарю.
— Безумие какое-то, — прошептал Хуан Веласкес де Леон, а потом, уже громче, задал вождям вопрос. — И соплеменники не пытаются отбить своих плененных воинов?
— Нет, «цветочная война» ведется по взаимному согласию. Когда обе стороны получают нужное им количество пленников, то сражение завершается. Тогда оба народа, участвовавших в этом ритуале, возвращаются домой и начинают готовить схваченных бойцов к роли жертв.
— Это немного похоже на рыцарский турнир, но совершенно нелепый и очень кровожадный. Как раз по местным традициям, — высказался Альварадо. — Нет, все-таки нужно местную религию искоренять как можно скорее! Это не переводи, Марина.
Девушка бросила на него возмущенный взгляд. Ее выводили из себя подобные советы.
— Спасибо за подсказку, Педро, — фыркнула она. — Уж я-то точно понимаю, сколь оскорбительно для вождей прозвучали твои слова. Если бы я при переводе не смягчала всю прямолинейность ваших заявлений, то вы бы уже давно настроили против себя все окрестные племена.
Альварадо лучезарно улыбнулся. Он не хотел ссориться с девушкой. Педро уважал Марину за стойкость, проявленную во время похода в Тлашкалу, а еще ценил за знание языка и местных обычаев.
— Нам повезло, что ты с нами, — примирительно признал он.
— Вернемся к Монтесуме, — напомнил Кортес. — Как же ты, благородный Машишкацин, попал в Теночтитлан?