Чуть южнее гордо стоял одинокий пик — остроконечный, закованный в броню льда, без устали клокочущий от ярости Попокатепетль — «Курящаяся гора». Его сила не иссякла. Над вершиной постоянно поднимался густой столб черного дыма. И столь силен был поток воздуха из недр вулкана, что даже стремительные в высокогорье ветры не могли развеять его и увлечь за собой. Так и летел дым ровной струей вверх и лишь где-то там, в небесах, таял и смешивался с облаками.
Были эти две горы знамениты на всю империю ацтеков. О них сложили легенду, в которой «Курящаяся гора» и «Спящая женщина» представали некогда людьми, парой влюбленных, разлученных смертью. Столь велика была их любовь, что со временем превратились они в два вулкана. С тех пор девушка и лежит, облаченная для погребения, а рядом грозно стоит ее жених, кипя от гнева на несправедливость судьбы, и без устали оберегая покой покинувшей мир живых невесты.
Как раз во время пребывания испанцев в Тлашкале Попокатепетль начал проявлять признаки активности. Гора периодически украшалась снопом пламени и несколько раз раскаленная лава выплескивалась из жерла и багровой струей стекала вниз. Зрелище было величественное и устрашающее. Ордас, как и многие другие, наслушавшись этих легенд от индейцев, тут же загорелся желанием увидеть все вблизи и захотел взобраться на действующий вулкан. Кортес сначала его инициативу не одобрил.
— Диего, местные жители говорят, что это невозможно. Сам видишь, извержение может произойти в любой момент. Но даже если его и не будет, то дорога неописуемо трудна. Вершина вся покрыта снегом и льдом. Троп там нет, проводников ты тоже не найдешь.
— Индейцы многие вещи почитают невыполнимыми, — невозмутимо ответил Ордас. — Если бы мы прислушивались к их словам, то разве чего-то смогли бы достичь? Нам много чего говорили. Желать встречи с Монтесумой безрассудно, Тлашкалу покорить невозможно, низринуть языческих богов немыслимо. Но мы на все это осмелились. Если просидеть всю жизнь дома, то проживешь куда дольше, ежели не умрешь от скуки, конечно. На любой поступок нужно в первую очередь решиться. А потом все уже пойдет куда проще. Да и на что мне вообще проводники? Вершину я и так вижу. Вот к ней и пойду.
Фернан тоже присутствовал при этом разговоре. Он немало дивился преображению Диего де Ордаса. Поначалу тот был чуть ли не явным врагом Кортеса, интриговал в пользу губернатора Веласкеса, старался помешать экспедиции, добивался смены предводителя, а позднее ратовал за возвращение на Кубу. Теперь же он стал одним из самых лучших помощников генерал-капитана. Что так подействовало? Тот ли факт, что корабли давно утоплены, и шанса на отступление больше нет? Или Диего постепенно проникся искренним уважением к Кортесу и служил ему теперь на совесть? В любом случае, на Ордаса сейчас вполне можно было положиться.
— Не буду тебя отговаривать, — уступил Кортес. — Такой поступок и вправду покажет нашим союзникам, что испанские солдаты не боятся ничего, и что нет для них невозможного. Но все же слишком рискованно отправляться туда в одиночку. Возьми с собой пару человек.
— Я бы хотел принять участие в этом приключении, — сказал Фернан. — Я прибыл в Новый Свет для того, чтобы узреть все его чудеса и в жизни не прощу себе, если пропущу такое восхождение.
Себастьян решил не отставать от друга. Так маленький отряд конкистадоров отправился в путь. Местные жители не пожелали отпускать их в одиночестве, так что десяток индейцев рано утром двинулся с испанцами. К подножию горы они подошли вечером. На следующий день группа стала подниматься на вулкан. Склоны его укрывали густые леса. Здесь, среди могучих дубов и сосен, царила тишина. Казалось, что нет места уютнее и безопаснее. Но чем выше они взбирались, тем лучше понимали риск этого дерзкого предприятия. Земля под ногами содрогалась, как будто Попокатепетль гневался на смельчаков, дерзнувших потревожить его покой.
Тлашкаланцы по праву славились храбростью, но даже их отваге был положен свой предел. Легенды прочно укоренились в их душах и подобное восхождение казалось им святотатством. Добравшись до храма почти на самой границе лесов, они сказали, что будут ждать возвращения испанцев здесь. Напоследок они сделали еще одну попытку отговорить смельчаков. Один из проводников был родом из Семпоалы, провел рядом с конкистадорами уже немало времени и с горем пополам изъяснялся на смеси испанского и местного наречия.