Годы в неволе тянулись медленно. Марина давно уже поняла, что милостей от судьбы ждать нельзя. У нее не было ни прав, ни силы. Зато сообразительность и обаяние позволяли добиваться своего. Красота оказалась не только благом, но и опасностью. Однажды два могущественных вождя ее не поделили. Один из них, поняв, что вынужден уступить невольницу сопернику, в припадке ярости чуть не изуродовал Марину обсидиановым ножом, только чтобы она не досталась другому. В тот раз ее спас один влюбленный воин, пожертвовав своей жизнью.
Сменялись хозяева. Она старалась каждому из них угодить. Прекрасная внешность и острый ум помогали держаться на плаву. Постепенно Марина научилась находить подход к разным людям. Со временем поняла, что нужно стать для нового повелителя незаменимой и тогда, даже будучи официально рабыней, она сможет жить достойно.
Когда ее, в числе прочих девушек, подарили испанцам, она поначалу испугалась. Эти невиданные пришельцы выглядели ну почти как нормальные люди. Разве что кожа слишком светлая, да и волосы у кого обычные, темные, а у кого золотистые, как зерна маиса или песочные, как шерсть пумы. Но во всем остальном… Их власть над огромными животными, которые послушно носили чужаков на спинах, невиданных размеров корабли, грозное оружие. Все это подавляло, ошеломляло, сводило с ума.
Марина тогда не знала, чего и ждать. Но ничего страшного не произошло. Ее окрестили и она стала наложницей одного из белых вождей. Алонсо де Пуэртокарреро оказался молод, хорош собой, мягок с ней. Вскоре он отплыл за море. Марина не скучала. Очередной мужчина, который не устоял перед ее красотой. Сколько таких было. А она начала претворять свой привычный план в жизнь. Нужно стать для хозяев незаменимой. Это даст привилегии, позволит жить в нормальных условиях, сохранить крупицы самоуважения. И тут удача сама пошла в руки. Девушка знала практически все наречия окрестных земель и она оказалась единственной, кто мог изъясняться с ацтеками.
Но Марине этого было мало. Переводить чужие слова Агиляру, чтобы он дальше переводил их Кортесу? Нет, она желала говорить с главным вождем чужаков напрямую. Язык белых, ничем не похожий ни на одно известное ей наречие, приводил ее в отчаяние. Да его же просто невозможно запомнить! Ей казалось, что часы упорной зубрежки истощают сильнее, чем работа в каменоломне. От обилия новых знаний начинала болеть голова. И все-таки Марина училась. Идя среди солдат, она слушала их разговоры, шепотом повторяя то одно, то другое слово. Приставала к тем, кто кое-как понимал язык индейцев. Особенно досаждала Агиляру, упорно слушая его объяснения.
Однажды, когда она более-менее освоила испанский, то ее насмешили слова одного из молодых воинов, Фернана Гонсалеса. Тот сказал, что ему язык индейцев дался с куда большим трудом, а у нее, видимо, особый талант. Наивный Фернан! Ты просто не можешь представить, как приходится изощряться рабыне, чтобы обеспечить себе достойную жизнь!
Усилия оказались не напрасны. В один из дней она отважилась. Жутко путаясь и ужасно смущаясь, она обратилась напрямую к Кортесу на испанском языке, переводя очередную фразу на каких-то переговорах. Это была победа. Он впервые посмотрел на нее не как на переводчицу или возможную наложницу, а как на человека. И Марина старалась его не разочаровать. Все свои силы она отдавала изучению языка. Как будто толкая в гору круглый валун, когда каждый шаг подобен подвигу, она тяжким трудом постигала чужую речь. Мало быть переводчицей! Нужно стать помощницей, надежной советчицей. Она знает все местные традиции, привычки, жизненный уклад. Для Кортеса она должна превратиться в незаменимую спутницу.
И ей удалось. Генерал-капитан приблизил ее к себе. Это наполняло радостью и, в то же время, тревогой. Он был подобен грозовому облаку. Притягательным, но в то же время опасным. Своей железной волей Кортес вел людей на немыслимые подвиги. И добивался успеха. Он мог низринуть богов, обратить в бегство огромную армию, удержать в подчинении самых буйных и гордых воинов. Кортес действительно ценил свою помощницу. Оберегал от опасностей, заботился, дарил своим вниманием. Охотно и радостно она стала его любовницей. Таким господином можно было только гордиться.
Теперь ее называли “донна Марина”. Она уже знала, что “донна” — это госпожа. Смешно даже! Когда-то дочь вождя, потом много лет рабыня, пускай даже и дорогая, и вот теперь жизнь опять изменилась к лучшему. Имя тоже нравилось ей. Свое настоящее, прежнее, она не желала вспоминать. Под тем именем она испытала слишком много горя. Она вновь оказалась госпожой лишь тогда, когда стала Мариной. Испанцы подарили ей новую жизнь, так почему бы с благодарностью не принять и имя…