Ацитометль тоже метался по площади, сам не свой от ужаса и отчаяния. Цвет Чолулы сейчас погибал на его глазах. Мудрейшие вожди, храбрейшие воины умирали один за другим. На город обрушилась немыслимая кара. Это было хуже, чем нападения Тлашкалы. Он впервые в жизни слышал грохот пушек и аркебуз. Этот гром оглушал, изумлял, повергал в шок. Поначалу Ацитометль совсем потерял голову. Мысль о том, что он, возможно, сам стал причиной этой резни, посвятив в свои планы Марину, сводила его с ума. Ни о чем не думая, поддавшись панике и чувству вины, он метался в поисках спасения. Но вокруг были лишь каменные стены и вражеские солдаты.
Постепенно взяв себя в руки, он попытался собрать вокруг себя людей. Ему бы хоть немного времени! Но увы. Силы индейцев таяли на глазах. С каждым мгновением их оставалось все меньше. Тех, кто еще не погиб, обуял ужас. Но даже если бы этого не произошло, то что могли сделать безоружные люди против хорошо организованных и тренированных испанцев?
Ацитометля Кортес приказывал взять живым. Об этом его очень просила Марина. Не так и просто было пленить одного человека среди хаоса паникующих индейцев. Молодому вождю удалось даже обзавестись коротким копьем, которое случайно обронил один из испанцев. Получив привычное оружие, Ацитометль почувствовал себя гораздо увереннее. Лучше уж умереть в бою! Он развернулся и кинулся на ближайшего врага, высокого человека с короткой золотистой бородой.
Это оказался сам Педро де Альварадо. Испанец не собирался рисковать жизнью ради того, чтобы оставить своего соперника неповрежденным. Ацитометль и сам не успел понять, как получилось, что его удар, нацеленный в горло врага, был отбит. А через мгновение руку обожгло и он выронил копье. Раненый индеец метнулся в сторону, надеясь отступить, но Педро толкнул его в плечо, сбивая с ног. Через минуту связанного Ацитометля подвели к группе вооруженных тотонаков. Здесь под их защитой находилась и Марина.
Плененный вождь уже осознал, что его безрассудство навлекло страшные беды на родной город. Теперь он предпочел бы умереть, но не видеть того, что творилось вокруг и уж тем более не видеть Марину, которая его предала. Он даже не поднял на нее взгляд. Марина же заговорила:
— Ацитометль, Чолула сейчас расплачивается за то, что хотела напасть на испанцев. Я не могла принять твоего предложения, но хочу спасти тебе жизнь. Оставайся здесь. Под охраной этих воинов никто тебя не тронет.
После этих слов она развернулась и ушла. Марина не ждала благодарностей и понимала, что вождь ее сейчас мысленно проклинает. Перед ней стоял сложный выбор и она его сделала. И хотя девушка предпочла связать свою судьбу с конкистадорами, но она не желала Ацитометлю смерти. Она в это мгновение даже не подумала, что для пленника гибель была бы избавлением.
Прошло не так и много времени, а на площади почти не осталось живых чолульцев. Чуть больше повезло раненым, которые упали и затерялись среди трупов. Наиболее сообразительные просто падали, прикидываясь мертвыми. Кому-то из них сопутствовала удача и их не тронули. Лишь несколько десятков из двух с половиной тысяч остались в живых. А на ворота тем временем продолжали наседать солдаты Чолулы. Арбалетчики и аркебузиры спешно стреляли по толпам нападающих, помогая артиллерии и пехоте.
Альварадо видел, что на площади делать уже нечего. Нужно было отражать атаки на входы. В нескольких шагах от него Фернан с криком зарубил одного из последних индейцев. Гонсалес стоял, слегка пошатываясь, весь забрызганный кровью. Как не старался он сохранить ясную голову, но в такой бойне это сложно было сделать. В голове гудело, в глазах рябило от красного цвета. И тут сзади раздался окрик:
— Фернан!
Гонсалес от неожиданности подскочил как ужаленный, и совершенно не задумываясь, инстинктивно, ударил с разворота на звук. Толедский меч со свистом рассек воздух… И лязгнул, столкнувшись с точно таким же толедским мечом — Педро невозможно было застать врасплох.
Альварадо отбил чужой удар и тут же контратаковал. Он не на шутку рассердился. Еще не хватало вот так глупо погибнуть в этой дикарской стране от руки соотечественника, который настолько потерял над собой контроль, что уже вовсе ничего не соображает. Острие клинка нацелилось в плечо — несильно, но так, чтобы запомнилось. Сейчас этот щенок на всю жизнь уяснит, что нужно поменьше размахивать оружием.