— Вы не побоялись перейти заснеженный горный перевал, не испугались вторгнуться в Тлашкалу и войти в Чолулу, — не скрывая удивления, произнес Кортес. — Я не верю, что вас внезапно покинула отвага. Я обещал всегда защищать вас от гнева Монтесумы и я выполню данное слово. В Теночтитлане вам нечего бояться.
Касики не смели прямо заявить генерал-капитану, что они сомневаются в его силе. Но по их поведению это было видно и так. Они понурились, стыдясь собственного страха, но продолжали стоять на своем. Эрнан Кортес мог приказать им идти дальше, но что толку от союзника, которого покинула решительность?
Он очень тепло распростился с тотонаками, наговорил им много дружелюбных слов и отпустил. Не поскупился и на подарки, благо, стараниями Монтесумы у него хватало чудесных тканей и украшений из самых ценных перьев. Особенно щедрые дары Кортес передал толстому касику Семпоалы, что когда-то первым прислал своих послов в лагерь конкистадоров. Заодно возвращающиеся на побережье индейцы обещали навестить и Веракрус. Генерал-капитан отправил с ними письмо Хуану де Эскаланте, наказывая ему быть все таким же внимательным, защищать местных жителей от ацтекских поборов и не забывать о дисциплине среди солдат.
Отряд двигался вперед. По пути им встречались маленькие поселения и большие города, и всюду ждал самый радушный прием. Слава бежала впереди конкистадоров. Некоторые вожди жаловались на императора, который замучил их грабежом и тяжкими налогами.
— Ацтеки зовут вас в столицу и наверняка говорят, что мы бедны, а они богаты. Это так и это не удивительно. Все ценное они забирают у окрестных племен, обрекая их на самую жалкую и нищую жизнь. Потому и богатеет Монтесума, грабя земли своих подданных. Невозможно даже посчитать, сколько несчастных людей режут на алтарях в Теночтитлане.
Кортес раз за разом обещал добиться справедливости. И даже в каждой захудалой деревне звучало одно и то же настойчивое предупреждение: не ходите в Теночтитлан, там вас ждет лишь погибель!
Внезапное малодушие тотонаков и эти зловещие предсказания могли навеять сомнения на кого угодно. Кортес собрал приближенных с целью узнать, каковы настроения солдат.
— Нужно идти вперед, — как всегда без малейших колебаний сказал Альварадо. — Я вообще не слишком удивлюсь, если все эти советы нам дают по наущению Монтесумы. Император старается нагнать на нас панику в надежде, что мы отступим.
— До смерти надоели эти предсказатели, — поддержал его Сандоваль. — Мы изо дня в день слышим одно и то же! Повсюду опасность, повсюду враги. Как будто мы и сами этого не знаем! Смешно будем выглядеть в глазах Монтесумы, если испугаемся и повернем назад. А ведь столько раз обещали, что придем обязательно.
— Вы правы, — кивнул Кортес. — Нельзя показывать слабость ни в чем. Но все же уход тотонаков и предостережения остальных индейцев на чем-то базируются. Я знаю, что среди солдат есть некоторые, которые предпочли бы отступить.
— Осторожные есть всегда, — пожал плечами Диего де Ордас. — Но большая часть воинов готова идти хоть на край света.
— Мы уже и так на краю, — заметил Фернан. — Хотя местные жители утверждают, что как раз наоборот — мы приближаемся к центру мира. По крайней мере, этого мира, как они говорят. Теночтитлан, должно быть, превосходит любые ожидания. Наши ветераны готовы биться хоть с французами, хоть с турками, хоть с дикарями, хоть с самим дьяволом. Чем больше вижу залитые кровью пирамиды, тем больше убеждаюсь, что встреча с дьяволом лицом к лицу наиболее вероятна. Похоже, именно здесь его царство.
— Вот и посмотрим, каков он с виду, — резюмировал Кортес. — Наши проводники говорят, что до столицы осталось всего ничего.
Но добраться до Теночтитлана оказалось не так и просто. Дорогу преграждали два вулкана, на один из которых Диего де Ордас, Фернан и Себастьян не так давно забрались. Все трое были единодушны — пройти войску через вершину совершенно невозможно. Троп между двумя горами хватало. Они ветвились, ныряли в ущелья, змеились между скал, но кто мог подсказать правильный выбор? Послы Монтесумы рекомендовали свернуть на одну дорогу, широкую и удобную, которая шла по низине, стиснутая между двух горных отрогов. Тлашкаланцы же уверяли, что это ловушка, упирающаяся в тупик, и нужно выбрать другую дорогу, куда менее удобную, которая была до невозможности завалена огромными деревьями. Кортес решил положиться на совет своих союзников.
Началась долгая работа по расчистке тракта. Стволы поваленных деревьев оказались столь велики, что оставалось только диву даваться, сколько сил было приложено, чтобы загородить проход. Целый день ушел на эти работы. Ацтеки из посольства демонстративно недоумевали, что заставило испанцев пренебречь их советом и избрать такой утомительный путь. Была ли ловушка на другой тропинке? Это так и осталось до конца не выясненным.