— Добро пожаловать, Малинче, в наш великий город! — торжественно произнес император. — Я уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, повелитель этих земель и здесь тебя ждет самый теплый прием. Велика моя радость, что довелось узреть прибытие людей из-за моря, как о том гласило древнее пророчество. Ваш путь был долог, и столь же долгим было мое ожидание. Веками мои предки хранили эту землю, наследуя престол, оставленный нашим мудрым богом Кецалькоатлем. Сердце мое наполняется радостью, когда я понимаю, что именно мне посчастливилось дождаться возвращения сыновей бога из-за моря.
Кортес лишь отчасти понял значение сказанных слов. Он знал легенду о боге, который покинул эти земли и уплыл на восток, пообещав вернуться. Стоило по возможности пользоваться ореолом своего нежданно полученного божественного величия. Он поблагодарил собеседника, достал из кошелька нитку граненых стеклянных бус и возложил их на шею императору. Затем испанец широко развел руки в стороны, намереваясь обнять правителя ацтеков, но свита тут же всполошилась. Они заслонили Монтесуму и принялись что-то оживленно толковать, перебивая друг друга и энергично жестикулируя.
— Они говорят, что непозволительно так вести себя с уэй-тлатоани, — перевела Марина.
— Вожди тотонаков спокойнее реагировали на подобное проявление чувств, — пробормотал несколько смущенный Кортес. — Видимо, по отношения к императору полагается особый этикет.
Впрочем, Монтесума не обиделся. Он улыбнулся, стараясь сгладить неловкость, и сделал повелительный жест. Тут же один из приближенных сделал шаг вперед и с глубоким поклоном подал своему повелителю ожерелье. Император торжественно водрузил его на шею Кортесу. Сделанное из кроваво-красных ракушек и граненых бусин нефрита, оно было украшено массивными золотыми кулонами. Каждая такая подвеска представляла собой креветку длиной в человеческую ладонь, сделанную с изумительной точностью.
После еще одного обмена любезностями Монтесума покинул испанцев. Он удалился к себе в покои, предложив им отдохнуть и насытиться с дороги. Конкистадоры продолжили свой путь, все больше удивляясь увиденному. Чем дальше они забирались, тем более сказочные виды открывались. Семпоала казалась прекрасной, но она меркла рядом с Тлашкалой, которая, в свою очередь, уступала огромной и величественной Чолуле. И вот теперь их глазам предстал город, рядом с которым поблекли лучшие столицы Европы.
Посреди озера, как колоссальная водная лилия, раскинулся несравненный Теночтитлан. Сотни каменных домов возвышались вокруг, утопая в зелени деревьев и красуясь многочисленными цветами. Вдалеке виднелись дворцы знати и гигантские ступенчатые пирамиды. Город, подобно артериям, пронизывала густая сеть каналов. Почти каждый дом имел свой причал, возле которого стояла лодка. Так жители могли по своей воле решать, каким путем им передвигаться — по земле или по воде. Каналы тянулись вдоль дорог и повсюду виднелись деревянные мостики, соединяющие островки суши. Себастьян, глядя на это, вспоминал Венецию, которая в свое время так поразила его своим полуводным существованием. Он никак не ожидал, что такое же архитектурное чудо ждет и в Новом Свете.
На улицах теснились тысячи горожан. Они заполонили собой дороги, плоские крыши домов, площади. Цветами и криками приветствовали они чужеземцев. Испанцы в глазах местных жителей тоже выглядели очень живописно — белолицые, с густыми бородами, вооруженные длинными клинками, в необычных одеждах. Особое восхищение вызывали всадники. Лошади шагали, окруженные целой вереницей звуков. Цокали копыта, звенели бубенчики на их нагрудниках и уздечках, иногда слышалось фырканье или ржанье. Наездники, в блестящих на солнце доспехах, в шлемах с пышными плюмажами, возвышались над людским морем. Над испанским отрядом развевались большие разноцветные знамена. Так в ноябре 1519 года конкистадоры Эрнана Кортеса впервые вошли в столицу империи ацтеков, колоссальный город Теночтитлан.
22. Чудеса Теночтитлана
Монтесума показал себя радушным хозяином. Для жилья гостям отвели огромный дворцовый комплекс. Огражденный по периметру высокими каменными стенами, он находился в самом центре города и состоял из нескольких больших зданий, достойных самого императора. Это и была резиденция одного из прошлых правителей, отца Монтесумы, Ашаякатля. Все внутри подготовили заранее. Мягкие постели, изысканное убранство, деревянная мебель тонкой работы, разнообразная еда и армия почтительной прислуги. Конкистадоры, до этого перенесшие немало лишений, спавшие через раз на сырой земле, замерзавшие от холода и часто голодавшие, чувствовали себя как в раю.