Другим особым отрядом были воины-ягуары. Их хлопковые доспехи, пестревшие оранжевым и черным, полностью имитировали раскраску хищника. Кривым когтям на запястьях и щиколотках позавидовал бы и медведь. К костюму пришивали даже длинный хвост. Деревянные шлемы также напоминали оскаленную звериную морду, где лицо выглядывало прямо между челюстей. Голова ягуара выглядела очень натуралистично — круглые уши, длинные усы и белоснежные клыки, сделанные из костей животных.
Также выделялись на общем фоне куачики. Они носили яркую желтую одежду, пестро красили лица и почти полностью выбривали головы, оставляя лишь одну длинную прядь волос на макушке. Они поневоле привлекали внимание. Над ними возвышались знамена из разноцветной ткани, прикрепленные ремнями к спине. Это были наиболее опытные и отчаянные ветераны. Ацтекским воинам вменялось по возможности не убить врага, а взять в плен, чтобы затем принести его в жертву на вершине пирамиды. Куачиком мог стать боец, который пленил не меньше семи человек. Это считалось очень серьезным достижением.
Деревянные мечи с острыми обсидиановыми вкладками являлись основным оружием элитных отрядов. Экипировку дополняли круглые щиты, обтянутые кожей, разрисованные пестрыми узорами и увенчанные на нижней части длинными перьями. А также топоры, метательные дротики и копья с кремневыми наконечниками для ближнего боя. Стрелки использовали луки и пращи.
Ацтеки, захватившие огромную территорию благодаря постоянным военным походам, считались самой большой силой в регионе. И все же Эрнан Кортес помнил, что существовало еще одно сильное государство, покорить которое не смог ни Монтесума, ни его предшественники. Дальше, на северо-западе от долины озера Тескоко, находилось царство Мичоакан, населенное народом пурепеча. Крупное и сильное, оно неоднократно отражало набеги ацтеков. Кортеса оно заинтересовало не только из-за военных успехов, но также благодаря тому, что в Мичоакане научились широко использовать медь и бронзу. Обработка металлов позволяла делать более качественное и долговечное оружие.
Эрнан Кортес, зная о многочисленных битвах между пурепеча и ацтеками, желал при первой же возможности наладить связь с первыми, надеясь найти в них союзников. Но как это сделать? До земель Мичоакана не один день пути. Да и как послать вестника так, чтобы он незаметно выскользнул из Теночтитлана?
Эрнан Кортес видел, что вся ситуация действует его подчиненным на нервы. Четыреста с лишним испанцев оказались окружены сотнями тысяч индейцев. И хотя Монтесума всячески подчеркивал свое дружелюбие, но в памяти постоянно всплывали примеры его прошлых хитростей. И неудачная ловушка в Чолуле, и постоянные смены решений касательно готовности или неготовности принять испанцев в столице. Тлашкаланцы так и вовсе постоянно твердили о том, что ацтеки рано или поздно нападут.
Но особенно угнетали конкистадоров пирамиды. Ежедневно туда поднимались жрецы, чтобы на глазах у собравшихся внизу зрителей принести жертвы богам. Эрнан Кортес отлично понимал, что Теночтитлан — не Семпоала. Здесь нельзя просто низринуть статуи идолов и навязать свою волю жителям. Столица слишком сильна. И потому продолжались постоянные жертвоприношения, которые даже пылкий Альварадо не требовал прекратить, осознавая, что сила не на стороне европейцев.
Испанцы угрюмо провожали глазами вереницы людей, которых вели к каменному алтарю. Мысленно каждый из них уже примерил такую же участь на себя самого. Христианам из ревностной католической страны подобное поклонение казалось служением дьяволу. А раз они ничего не предпринимают для того, чтобы прекратить жертвоприношения, то, как будто, и сами становятся соучастниками сатанинского культа.