А буквально на следующий день пришли дурные вести с побережья. После того, как Кортес двинулся вглубь империи, на берегу миролюбие постепенно начало таять. Местные племена, вдохновленные примером тотонаков из Семпоалы, спешили заручиться дружбой испанского Веракруса и уйти из-под власти Монтесумы. Хуан де Эскаланте, оставленный командовать в крепости, радостно принимал все новых послов и союзников, что не могло понравиться наместникам императора.
Вскоре там началась настоящая война. Ацтеки стали грабить города и селения, вынуждая их к былой покорности. Эскаланте тут же ответил. Битва вышла жестокая, и хотя конкистадорам удалось обратить врага в бегство, цена оказалась высока. Семь испанцев погибло от ран, также убили одну лошадь. Но самое главное, что пал и сам Хуан де Эскаланте.
Для Эрнана Кортеса это стало тяжелым ударом. Хуан был подобен могучей скале, на которую всегда можно положиться без малейших колебаний или сомнений. Вспомнились дни, когда они только готовились к экспедиции и то, сколько сил Эскаланте приложил во время подготовки. Хуан тогда был весел и смотрел в будущее с оптимизмом, предвкушая небывалое приключение. И вот он до конца исполнил свой долг, защищая новых подданных и выполняя приказ командира.
Кортес сидел, раздавленный этой новостью. С начала похода он потерял уже двух старых и самых верных друзей. Сначала Алонсо де Пуэртокарреро, который отправился в Испанию, и до сих пор неизвестно, доплыл ли вообще. Теперь Эскаланте. Но стремительно развивающиеся события не оставляли времени для скорби. Неприятности только начинались. Выслушав донесение гонца, генерал-капитан собрал своих самых надежных помощников.
— Мало того, что надоумленные Монтесумой губернаторы развязали войну, — рассказывал он. — Ацтеки умудрились еще и рассорить нас с союзниками. Тотонаки были рады дружбе непобедимых воинов, но теперь, когда мы не сумели защитить их от грабежа, они быстро к нам охладели. В Веракрус больше не спешат послы окрестных племен. Более того, индейцы, помогавшие строить крепость, тут же разбежались, стоило лишь начаться военным действиям. А их столица, Семпоала, забыв о клятвах дружбы и верности, прекратила поставки продовольствия.
— Конфликт давно назревал, — заметил Фернан. — Вот и пришло время для противостояния.
— Ну что же, похоже, ацтеки выбрали идеальное место для окончательного решительного удара, — заметил Веласкес де Леон. — Столица сама по себе является несравненной ловушкой. Отсюда невозможно будет выбраться, если индейцы пожелают нас погубить.
— Нужно проучить этих дикарей, — тут же высказался Альварадо. — Дай мне полсотни человек и отпусти на побережье. Я быстро объясню и ацтекам, что не нужно нападать на вассалов короля Испании, и тотонакам, что не следует отворачиваться от союзников. Заодно увижу все своими глазами.
— Мы не можем распылять силы, — покачал головой Кортес. — Если мы на каждый подобный случай будем отряжать полсотни солдат, то от нашего отряда ничего не останется. У меня есть идея получше…
Конкистадоры спешили во дворец Монтесумы. Полтора десятка самых надежных людей. Эрнан Кортес, Альварадо, Сандоваль, Веласкес де Леон, еще несколько капитанов. Переговоры предстояли сложные, а потому маленький отряд сопровождали сразу оба переводчика: Херонимо де Агиляр и Марина. А также несколько отборных бойцов. В том числе Фернан и Себастьян.
Гонсалес шел, ломая голову над тем, правильный ли шаг собирается предпринять генерал-капитан. План был ему известен и казался просто безумным. Впрочем, грань разумного они давно перешагнули. Еще в тот день, когда постепенно, под могучими ударами прибоя, разрушались их корабли. Все, что происходило после этого, являлось чистейшей авантюрой. Прыжком в пропасть с обрыва в кромешной тьме. И кто мог сказать, сколь глубока эта пропасть? И что ждет внизу?
Но что, если Кортес прав? И губернаторы на побережье действуют по приказу Монтесумы? Если сейчас смириться и не показать силу, то ацтеки поймут, что чужеземцы вовсе не так уж грозны. Нет, нужно чтобы все увидели — нельзя нападать на испанцев! И все же способ, избранный генерал-капитаном, представлялся верхом наглости и безумия. Но был ли другой?
Конкистадоры прибыли к императору. В огромном зале кроме испанцев и самого Монтесумы находилось лишь несколько знатных ацтеков, родственников уэй-тлатоани, прислуживавших ему. Делегация подошла к трону. Лишь хруст циновок под ногами нарушал тишину. Фернан отстал. Он замер возле входа, в твердой решимости никого больше сюда не впустить. Возле боковой двери, через которую входила обычно прислуга, неподвижно застыл Себастьян. Что же, в помещение не зайдет ни один посторонний человек.