Монтесума пристально смотрел на все эти приготовления. И все же ни один мускул не дрогнул на его лице. Император хорошо умел владеть собой. Он принял гостей благосклонно, предпочитая не замечать хмурых лиц конкистадоров, равно как и двух бойцов с обнаженными мечами, преградивших оба входа. Последовал привычный поток любезных приветствий и пожеланий, который мог продлиться очень долго. Кортес решил не затягивать.
— Уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, до меня дошли возмутительные вести. Мой отважный брат и великий вождь, Хуан де Эскаланте, убит твоими наместниками на побережье. Более того, ацтеки опять грабят тотонаков. Мне сложно было в это поверить. Ты клялся нам в дружбе, а стоило нам прибыть к тебе в гости, как твои губернаторы нанесли нам удар в спину.
Император нахмурился. В темных глазах мелькнула тень гнева, которую он тут же погасил. Видимо, считал недостойным правителя показывать свою ярость перед гостями. Фернан подивился столь искусной актерской игре. Наверняка Монтесума раньше испанцев узнал о стычках возле Веракруса и теперь лишь делал вид, как его рассердило самоуправство чиновников в далекой провинции.
— Я совершу справедливый суд. Если дело обстоит именно так, как ты только что сказал, Малинче, то виновных я примерно покараю. Пускай все знают, что я никому не позволю разрушать мою дружбу с гостями, прибывшими из-за моря.
Это были грозные слова настоящего повелителя, обладающего всей полнотой власти. Никто бы не усомнился в том, что он сумеет этого добиться. Но вот захочет ли? Кортес пришел сюда вовсе не за утешительными речами. Если сражения на побережье произошли по приказу Монтесумы, то о каких наказаниях может идти речь? Похоже, противостояние разворачивается в полную силу.
— Твои наместники убили наших людей, испанцев, а потому будет справедливо, если покарают их также испанцы. Вели виновным прибыть в столицу, где мы будем их судить.
Император лишь с готовностью кивнул головой, а Кортес тем временем продолжил:
— Я вижу, что ты действительно хочешь загладить этот конфликт и укрепить нашу дружбу. А потому лучшим примером твоей искренности станет согласие последовать вместе с нами.
В глазах Монтесумы впервые проявилась тревога.
— Куда? — непонимающе спросил он.
— Мы будем безмерно рады, если ты погостишь пока в том дворце, который ты уступил нам в качестве жилья. Там, проводя много времени вместе, мы сумеем лучше узнать друг друга.
На этот раз император не удержался от беспомощного взгляда, которым он обвел весь тронный зал. Защиты ему ждать было неоткуда. Слуги застыли, ожидая от него команд. Но разве могли бы они спасти своего повелителя? Входы перекрыты. Даже если он закричит, то никакое чудо уже его не спасет. Пока телохранители прибегут на зов правителя, его сто раз успеют убить. Монтесума был проницателен, а тут бы и дурак понял скрытый смысл приглашения. Его, божественного владыку, полноправного властелина этой земли, великого жреца, чье слово являлось законом, хотят взять в плен. Прямо посреди его государства, в самом сердце империи, в великом городе Теночтитлане, куда он сам впустил чужаков!
Гордость возобладала над здравым смыслом. Монтесума резко встал и ответил решительным надменным голосом:
— Лишь только я здесь повелеваю! Это мой дом, и никто не смеет мне указывать, что делать и куда идти. По своей воле я не покину дворец!
Рядом с Кортесом стоял Альварадо. Он досадливо кусал губы, злясь на себя самого. Перед приемом у императора генерал-капитан, зная порывистый характер своего помощника, взял с Педро слово, что тот будет молчать и не станет вмешиваться в переговоры. А вмешаться хотелось! Альварадо предпочитал действовать, а не разговаривать. Монтесуме сейчас стоит приставить кинжал к горлу и заносчивый ацтек станет послушнее ягненка. Можно будет его тут же увести и оставить под охраной. Но Кортес считал, что дипломатия сильнее стали. Вот потому Педро и стоял молча, надеясь на то, что генерал-капитан снова окажется прав.
— Уэй-тлатоани, разве мы просим тебя покинуть Теночтитлан? Ведь дворец, в котором мы остановились, это тоже одна из твоих резиденций. И я знаю, что ты время от времени там живешь. Почему же ты так решительно отказываешься провести там некоторое время?
— Такова моя воля, — с царственной уверенностью ответил Монтесума. — До сегодняшнего дня этого всегда оказывалось достаточно. Я не привык растолковывать свои пожелания.