— Я слышал неоднократно, что за последние годы в твоем государстве хватало тревожных знамений. Это ли не вернейший знак того, что времена изменились? Отныне одной воли мало. Прошу тебя, не подвергай свою жизнь опасности. Пойдем вместе с нами.
Тон Кортеса был таким же уверенным. Кто в эти мгновения рисковал больше? Император, окруженный иноземцами, понимавший, что жизнь его висит на волоске, и что верные телохранители уже не успеют прийти на помощь? Или Эрнан Кортес, который знал, что если они и в самом деле убьют Монтесуму, то сами не выйдут из этого дворца живыми? Кто уступит первым? Командир конкистадоров осознавал, что после выдвинутого требования он уже не может пойти на попятный. Такого оскорбительного предложения император не забудет и не станет терпеть. Или Монтесума уступит, или всех испанцев ждет гибель.
Спор затягивался. Правитель ацтеков приводил свои доводы, Кортес свои. Капитаны начали нервничать. Сколько времени может продлиться эта дискуссия, цена которой измеряется несколькими сотнями жизней? Фернан лишь бессильно сжимал и разжимал пальцы левой руки, изо всех сил сдерживая нетерпение. В правой он держал меч. Да, он может долго оборонять дверь, но ведь не вечно. Рано или поздно конкистадорам придется отсюда выйти. И если они хотят уйти живыми, то нужно, чтобы их сопровождал император. Имея такого заложника, можно ничего не бояться.
Гонсалес почти неотрывно смотрел на Монтесуму и Кортеса. Лишь иногда взгляд его обращался к Себастьяну. Тот стоял совершенно спокойно, как будто жизнь всех участников экспедиции сейчас не качалась на весах. Держал обнаженный меч, загородив широкими плечами почти всю ширму, скрывавшую боковой вход. Если кто-то вознамерится войти, то Риос услышит его первым. И уж конечно сумеет этому воспрепятствовать. Но ведь и ему не пробиться из столицы с оружием в руках. А стоит с таким обманчиво-беспечным видом, как будто просто отдыхает. Фернан восхитился хладнокровием своего товарища.
А спор все длился.
— Это мой дворец, — говорил Монтесума. — Здесь я принимаю послов и чиновников, здесь живут мои дети и жены. Почему я должен от всего этого отказываться?
— Великий Монтесума, на новом месте тебя обеспечат всем необходимым, — отвечал Кортес. — Ведь наш дворец почти так же роскошен. Ты сможешь и там вести привычную жизнь. Туда перенесут трон и мебель, мозаики и золотые ширмы. И там с тобой также будут твои жены и слуги. Там можно все организовать для правления.
Тянул ли император время? Надеялся ли, что какой-то случай вмешается и спасет его? Стоит слугам или жрецам сейчас попытаться войти или услышать звуки разговора, как они тут же поймут, что творится что-то неладное. И тогда весь дворец через несколько минут окажется наводнен лучшими воинами ацтеков…
Испанцы все это тоже хорошо понимали. Каждая минута подталкивала их все больше к краю. Краю, за которым не было уже ничего хорошего. В лучшем случае, быстрая гибель в бою. В худшем — теплый от солнечных лучей жертвенный камень и цепкие руки служителей, не дающие пошевелиться. Фернан гнал эти мысли от себя, но они упорно лезли в голову. Он практически видел, как над его грудью возносится черный, как сама смерть, обсидиановый нож в руках беспощадного жреца.
В итоге терпение Хуана Веласкеса де Леона лопнуло.
— Хватит! — закричал он. — Марина, скажи дикарю, что если он не согласится пойти с нами, то мы его тут же убьем.
Сверкнувший в его руках меч оказался действеннее любых слов. Выхваченный из ножен клинок был пока направлен в пол, но много ли времени нужно для одного-единственного удара? Красивое лицо Хуана помрачнело от гнева и нервного напряжения.
Марина не стала переводить тираду Веласкеса. Монтесума все понял и без слов. Он упал в кресло, сильно сцепив ладони между собой и, помолчав несколько секунд, произнес:
— Хорошо, я пойду с вами…
Фернан облегченно вздохнул. Он не знал, была ли реплика Веласкеса спонтанной или же он действовал по заранее запланированному Кортесом сценарию, но вспышка гнева принесла результат. Впрочем, это лишь миниатюрная победа. Надолго ли удача повернулась к конкистадорам лицом? Кто знает, как отреагируют ацтеки, узнав, что их повелитель пленен гостями в своем же дворце?
25. В осаде
Как только испанцы с Монтесумой очутились в своем дворце, Эрнан Кортес тут же развил бурную деятельность.
— Педро, проверь караулы! Гонсало, ступай к артиллеристам. Диего, передай команду пехоте приготовиться к возможному штурму.
Альварадо, Сандоваль и Ордас тут же поспешили выполнить распоряжения. Кортес не мог знать наверняка, как отреагируют индейцы на такой вопиющий по своей наглости поступок и потому, на всякий случай, готовился к худшему. Фернан, Себастьян и еще с десяток самых лучших бойцов оставались при генерал-капитане и его драгоценном пленнике.