Гонсало де Сандоваль чувствовал себя так, как будто в спину постоянно нацелен заряженный арбалет. Любое ошибочное или даже просто неосторожное движение может стоить жизни. Рядом больше не было опытных командиров — Кортеса, Альварадо, Ордаса. Не на кого переложить груз ответственности. В неполные двадцать три года ему самому предстояло отвечать за судьбы десятков солдат, принимать непростые решения и командовать целой крепостью в чужой, незнакомой и враждебной стране. Но Сандоваль был полон решимости показать всем, что генерал-капитан не ошибся, назначив его комендантом Веракруса.
В городе не насчитывалось и сотни испанцев. К тому же, самых хороших солдат Кортес увел с собой в Теночтитлан. Гарнизон состоял в основном из матросов утопленных кораблей и тех конкистадоров, которые заболели или получили ранения, и поэтому были оставлены на побережье. Сандоваль отобрал три десятка наиболее опытных бойцов и направился в находящуюся рядом Семпоалу.
Столица тотонаков встречала испанцев настороженно. Толстый касик, который некогда первым предложил Эрнану Кортесу дружбу и союз, как раз в это время принимал ацтекских послов. Сандоваль не собирался дожидаться того момента, когда индейцы договорятся между собой. Он решительно повел своих солдат во дворец. Ни слуги, ни воины не решились их остановить.
И сам вождь, и сановники, присланные Монтесумой, заметно оробели, когда в зал ворвались три десятка вооруженных конкистадоров. Их вел высокий светловолосый юноша в сверкающей кирасе, рядом с которым робко семенил тлашкаланец-переводчик. Сняв с головы шлем, испанец уважительно поклонился и произнес:
— Меня зовут Гонсало де Сандоваль. Мой командир, которого вы называете Малинче, приказал мне прибыть в Семпоалу и убедиться, что наши друзья тотонаки ни в чем не терпят обиды. Я вижу, что посланники уэй-тлатоани Монтесумы также посетили вождя. Это хорошо.
Толстый касик, преодолев замешательство, пригласил гостей присоединиться к трапезе. Сандоваль сел на циновку, остальные солдаты, выполняя отданный ранее приказ, остались стоять. Оружие они не обнажали, но выглядели грозно. Ацтекские послы смотрели на испанцев с плохо скрытой досадой. Этот визит казался им совсем несвоевременным. Вождь Семпоалы уже почти готов был признать свою вину и вернуться под власть Монтесумы.
Гонсало взял в руки лепешку и откусил кусок. Он понимал, что все местные индейцы отлично знают, сколь слаб гарнизон Веракруса. В разговоре угрожать нужно гневом Кортеса, а вовсе не пугать ацтеков и тотонаков собственными воинами. Чтобы не показать, насколько ему не по себе, Сандоваль не спешил говорить, опасаясь, что голос может его подвести. Остальные индейцы тоже ели молча. Похоже, появление испанцев оторвало их от тайного разговора, продолжать который при конкистадорах они не хотели.
Поразмыслив над предстоящей беседой, Сандоваль сказал:
— Я думаю, что послы уэй-тлатоани Монтесумы пришли, чтобы принести извинения за неразумные действия Куальпопоки, которого казнили за нападение на земли тотонаков. Мой командир и повелитель ацтеков оба были возмущены сражением, в котором погиб Хуан де Эскаланте. Я прибыл сюда проследить, чтобы подобное больше не повторялось. Монтесума лично просил меня навести здесь порядок, — решился на блеф Сандоваль.
— Странно, но нам уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин об этом не говорил, — промолвил один из ацтеков.
— Вы давно уже покинули Теночтитлан, а я только что оттуда. Ваш повелитель живет в одном дворце с моими собратьями и желает, чтобы ничто не омрачало их дружбу. В любом случае, я благодарен вам за визит в Семпоалу. Надеюсь, теперь вы посетите еще и Веракрус.
Гонсало решил взять быка за рога. Он говорил так, как будто был здесь единовластным хозяином и мог повелевать как ацтеками, так и тотонаками.
И напор помог добиться успеха. Приглашая поочередно в крепость то ацтекских послов, то вождя Семпоалы и ведя с ними беседы, Сандоваль сумел посеять недоверие между индейцами. В этом он всего лишь брал пример со своего генерал-капитана, приметив когда-то, как Эрнан Кортес ловко вел переговоры одновременно с ацтеками и тлашкаланцами. Гонсало то обещал неисчислимые милости, на которые не поскупится Кортес по отношению к верным союзникам, то намекал на страшный гнев своего командира, если кто-то из индейцев осмелится выступить против Веракруса.
Так он сумел довольно быстро взять вождя Семпоалы в свои руки и потребовал, чтобы тот больше не вел переговоров с ацтекскими послами. Правитель тотонаков отлично помнил смелость и удачливость Эрнана Кортеса и потому не отваживался перечить его капитану. Он прислал своих строителей на возведение еще более мощных стен вокруг Веракруса, в котором опять расцвела бойкая торговля между местными жителями и испанцами. Сандоваль, глядя на то, какими валами и башнями теперь защищен город, вздохнул с облегчением. Отныне крепость стала практически неприступной даже для европейской армии. Пришла пора продолжить дипломатическую работу.