Веласкес де Леон и падре де Ольмедо прибыли в лагерь Нарваэса. Появление таких гостей вызвало немалый фурор. Хуана здесь многие знали еще по Кубе, и сейчас добрая половина солдат сбежалась, чтобы приветствовать старого знакомого. На него стоило посмотреть. Как всегда элегантный, с темными вьющимися волосами, которые порядком отросли с начала экспедиции, с короткой, аккуратно подстриженной бородкой, Хуан как будто выехал на прогулку.
Он сидел на великолепной серой кобыле, грудь укрывала стальная кираса, на плечи был накинут изумительно красивый плащ местной работы, расшитый зелеными перьями. Но самое большое удивление вызывали украшения. Кортес отлично понимал, как нужно производить впечатление, потому все золото, которое Веласкес успел получить за время экспедиции, сейчас блестело в лучах солнца. На шее, обвитая в несколько раз, покоилась цепь столь толстая, что, казалось, она должна была ощутимо давить своим весом и склонять владельца к земле. На пальцах виднелись массивные перстни с драгоценными камнями, даже рукоять меча сверкала инкрустацией из золота и изумрудов.
Веласкес радостно здоровался с приятелями, сыпал шутками, в общих чертах рассказывал обо всем наиболее удивительном, что довелось пережить во время похода. Пробиться к Нарваэсу сквозь толпу любопытных было непросто, да Хуан особо и не старался. Он хотел найти общий язык с местными капитанами, узнать их настроение, понять, как они относятся к Кортесу. Впрочем, Нарваэс очень быстро узнал о визите и сам вышел навстречу. Он был уже немолод, но крепости у него хватало с лихвой. Энергично стиснув Веласкеса в медвежьих объятиях, Нарваэс радушно пригласил его к себе в дом, недавно возведенный из свежесрубленных деревьев.
— Я рад приветствовать такого блистательного кабальеро. Неужели ты прибыл без багажа?
— Я оставил вещи в Семпоале, — небрежно ответил Веласкес, откинувшись на спинку резного кресла. — Тамошний вождь является нашим другом и всегда рад оказать гостеприимство. Он возликовал, увидав меня.
Последние слова были истинной правдой. Толстого касика Семпоалы изрядно напугало бесцеремонное поведение солдат Нарваэса. Он не знал, что и думать по этому поводу. Кортес вел себя куда обходительнее, не бряцал оружием, не забирал еду силой и вообще, обращался с местными вождями как с друзьями. Увидав Веласкеса и услыхав его заверения, что Малинче скоро придет и наведет порядок, касик заметно повеселел.
— Я сейчас же велю сходить за твоими вещами, — решительно сказал Нарваэс. — Негоже искать радушия дикарей. Такой капитан станет украшением моего войска.
По красивому загорелому лицу Хуана пробежала тень.
— Боюсь, мой визит был несколько неверно истолкован. Я прибыл ненадолго, чтобы узнать, каким образом вы желали бы примириться с генерал-капитаном Эрнаном Кортесом.
Нарваэс сидел, как громом пораженный. Особенно ему резанул слух титул Кортеса. Он-то сам считал, что его соперника следует именовать не иначе как «изменник».
— О каком примирении может идти речь? Уважаемый губернатор Кубы, твой близкий родственник, — на последних словах Нарваэс сделал акцент, — велел мне арестовать этого изменника и принять на себя командование экспедицией.
— Похоже, вас неверно информировали, — Хуан недоуменно вскинул брови. — Вы отсутствовали на Кубе, когда мы готовились к экспедиции. Кортеса назначил предводителем сам губернатор. Его племянник, Хуан де Грихальва, отдал свои корабли. Капитаны Грихальвы: Педро де Альварадо, Франсиско де Монтехо, Алонсо де Авила также присоединились к Эрнану Кортесу. В нашем отряде есть королевский нотариус и священнослужители, один из которых прибыл сейчас со мной. Как видите, это вполне обычная экспедиция. Мы соблюдаем все формальности, стараемся отвратить язычников от их кошмарной религии, принимаем у местных племен присягу на верность Испании, честно отделяем королевскую пятую часть добычи. Мы не беглые преступники. Никто из нас, особенно генерал-капитан, не заслуживает звания «изменник».
— Как так получилось, что родственник Диего Веласкеса заступается за предателя Кортеса?