В голосе Нарваэса послышались зловещие нотки. Но Хуана не так просто было испугать. Он подался вперед и обжег собеседника яростным взглядом темных глаз.
— Я был бы весьма благодарен, если бы моего предводителя не пятнали больше такими оскорблениями, — твердо сказал он. — Я не безродный бродяга и сумею отстоять честь человека, который добился столь многого, да еще и так хорошо потрудился во славу короля и церкви.
Нарваэс решил не доводить дело до ссоры и зашел с другой стороны. Посыпались щедрые обещания, посулы почестей и богатств. Нужно лишь, чтобы Хуан Веласкес перешел на сторону Нарваэса.
— Разговор нравится мне все меньше! — стал закипать Хуан. — Похоже, глубину моей верности пытаются измерить золотом. Я кастильский кабальеро и не привык, чтобы в моем слове сомневались. Зачем вам в отряде такой помощник, преданность которого можно купить? Сможете ли вы на него положиться? Не побоитесь, что его так же легко переманит более богатый командир?
Дискуссия велась еще долго. Нарваэс, осознав, что собеседник не поддастся ни на золото, ни на лесть, ни на угрозы, пытался добиться, чтобы Веласкес уговорил Кортеса сдаться добровольно. Хуан, в свою очередь, стоял на том, что двум предводителям нужно примириться, в крайнем случае, разделить между собой империю ацтеков. Так и не придя к соглашению, они прекратили спор. Пока Хуан отвлекал Нарваэса, падре де Ольмедо общался с капитанами. Действуя где красноречием, а где и подарками, монах успел убедить многих в том, что столкновение не принесет пользы ни одной из сторон и что гораздо выгоднее объединить усилия.
На следующий день Панфило де Нарваэс организовал парад. Он объявил, что это в честь прибытия высокопоставленных гостей, но Хуан Веласкес отлично понимал подоплеку поступка. Это была великолепная демонстрация силы. Перед ним маршировали сотни пехотинцев, сытых, хорошо одетых и экипированных. Если во всем отряде Кортеса не набралось бы и трех десятков стальных доспехов, то здесь их оказалась целая сотня. Это если не говорить еще об арбалетчиках и аркебузирах, которых также насчитывалось в несколько раз больше. Отдельной вереницей шла кавалерия — восемьдесят великолепных лошадей против несчастной дюжины у Кортеса. Пушки, порох, количество солдат — по всем статьям Нарваэс на голову превосходил своего противника. Но Хуана не так просто было запугать. Его ничтожный отряд выходил победителем в битвах против многотысячных армий индейцев.
После парада состоялся торжественный обед. Веласкес де Леон, собрав волю в кулак, старался вести себя любезно и беззаботно, как будто находился среди лучших друзей. Он не хотел показывать, что войско Нарваэса действительно произвело на него сильное впечатление. Хотя мысли в голове теснились самые мрачные. В случае прямого столкновения маленький отряд Кортеса будет сметен. И чем более призрачными казались шансы на успех самого Кортеса, тем больше Хуан убеждался, что он не бросит своего генерал-капитана. Да это же просто подлость, недостойная настоящего кабальеро! Именно сейчас командиру нужна верность каждого бойца. А переметнувшись на сторону Нарваэса, он будет выглядеть еще и просто как жалкий трус, что старается спасти свою шкуру перед лицом угрозы.
Другими словами, если Панфило де Нарваэс и надеялся переманить Хуана к себе, то результата добился совершенно противоположного. После обеда Веласкес де Леон и падре де Ольмедо попрощались и отправились обратно в Теночтитлан. По пути Хуан с облегчением узнал, что священник не терял времени даром. Падре сумел внушить многим солдатам, что стычка с Кортесом на руку только индейцам. Некоторые капитаны после разговора с Ольмедо уже вовсе не рвались расправиться с «бунтовщиками» из первой экспедиции. Кого-то убедили аргументы, других прельстило золото. Так Хуан и священник прибыли в столицу ацтеков и отчитались перед Эрнаном Кортесом.
После этого Веласкес поспешил к жене. Эльвира встречала его как героя. Собственно говоря, она всегда его так встречала.
— Ты успешно справился с задачей, что возложил на тебя Малинче.
Эльвира даже не спрашивала, она говорила с несокрушимой убежденностью. Хуан, обняв жену, усмехнулся. Ему бы самому такую уверенность! Похоже, ему не удалось уговорить Нарваэса заключить мир с Кортесом. Хотя, кто знает, этого ли ждал от него генерал-капитан? Возможно, появление во вражеском лагере племянника губернатора было лишь отвлекающим маневром? А главной целью являлся шанс для падре де Ольмедо переговорить с капитанами Нарваэса и склонить их на свою сторону?
Только сейчас Веласкес де Леон окончательно признал, что для покорения империи ацтеков одной отваги мало. Нужны также немалое хитроумие и тонкое дипломатическое чутье. И ему таких качеств явно не хватает. Но, похоже, нет их и у Нарваэса. Зато всем этим щедро одарены Кортес и Монтесума. Хуану хотелось верить, что генерал-капитан сумеет переиграть и Нарваэса и уэй-тлатоани ацтеков.