— Торговли не получилось, — буркнул Риос. — Ладно, идем посмотрим, чем можно поживиться.
Трофеев отыскалось немало: крупа, мука, овощи. Но испанцы оказались в такой же ситуации, как и во время отступления из столицы — все ценности с собой никак не унести. Куры — ценный источник мяса! — благополучно разбежались и ловить их не было времени. В любой момент могли прибыть еще ацтеки из какого-нибудь ближайшего селения. Схватив по мешку с мукой, конкистадоры поспешили обратно к своему отряду.
Они оказались едва ли не самыми удачливыми из всех. Кому-то посчастливилось тоже добыть немного еды в соседних деревнях, кто-то не нашел ничего. Одна пара разведчиков наткнулась на засаду ацтеков. Им повезло, что индейцы вознамерились взять их живьем и потому не расстреляли из луков. Вместо этого полдюжины воинов, понадеявшись на свое численное преимущество, полезли в ближний бой. Испанцы убили четверых, но еще двое успели сбежать. И скорее всего за подмогой. Фуражирам не оставалось ничего другого, как поспешить обратно к своим соратникам.
Еще одна пара разведчиков так и не вернулась. И поскольку никто не знал в точности, куда они направились, то никто и не представлял, где же их теперь искать. Спасти этих двоих уже не представлялось возможным. Нужно было двигаться дальше. Чистое везенье помогло вскоре подстрелить оленя, который, конечно же, не мог насытить всех. Конкистадоры продолжили свой путь…
Кортес, как и остальные капитаны, шел пешком. На лошадях умостились воины, слишком израненные, чтобы идти. Число союзных индейцев постепенно сокращалось. Он знал это наверняка из отчетов своих капитанов. То один, то другой тотонак или тлашкаланец, улучив момент, отставал от колонны и растворялся в зарослях. Видимо, дезертиры потеряли веру в испанцев. Надо думать, они надеялись, что незаметному одиночке окажется проще пробраться по чужой территории и вернуться на родину. Не означает ли это, что трудности для конкистадоров еще не закончились? Следует ожидать новых нападений?
Эрнан Кортес внимательным взглядом окинул солдат, идущих по обе стороны от него. Он старался сохранить бесстрастность во взоре, чтобы никто не смог понять, насколько же он удручен. Он был, конечно же, далек от того, чтобы впасть в отчаяние и начать громогласно проклинать судьбу. Кортес верил, что все еще образуется. Да, страшное поражение могло сломить чей угодно боевой дух. Но время пройдет, раны солдат заживут, память немного излечится от подробностей той страшной ночи. Взамен она услужливо воскресит перед мысленным взором видения былых побед, куда как громких, кстати. Немного отдохнув, исцелив тела и души, избавившись от голода и жажды, конкистадоры снова превратятся в ту грозную силу, с которой придется считаться всем — и надменным ацтекам, и ненадежным союзникам.
Кортес усмехнулся. В прошлом году он повел вглубь материка почти пятьсот человек. И этого раз за разом хватало. Он сломил сопротивление Тлашкалы, избежал ловушки в Чолуле, сумел войти в Теночтитлан. Но когда под его началом оказалась тысяча двести конкистадоров, то этого уже не хватило, чтобы усмирить восстание в столице. Сейчас боевой дух воинов ослаб. Солдатам Нарваэса Кортес обещал богатство и славу, а вместо этого большая часть из них погибла во время отступления. Выжившие сразу же разуверились в своем новом предводителе. Вся надежда сейчас только на старых соратников, с которыми он делил ратные труды с самого первого дня.
И вот очередной горный перевал остался за спиной. Кто бы знал, как эти скалистые, скудные урожаем, узкие проходы надоели Эрнану Кортесу. До смерти надоели! Если он надеялся избежать встречи с только что названной, то следовало как можно быстрее выбраться отсюда. Ну вот, осталось совсем немного — впереди долина, даст бог, она окажется куда более плодородной! А там… Еще пара дней и они прибудут в Тлашкалу.
«Чего ждать от тлашкаланцев? — спрашивал себя Эрнан Кортес. — Любой народ счастлив ходить в союзниках у непобедимых воинов, способных обратить в бегство армию, десятикратно превосходящую их по размеру. Но кто не отвернется от союзников разгромленных, которые в течение одной ночи потеряли в два раза больше солдат, чем сохранили. Если от нас просто отвернутся, это будет еще полбеды. А ведь могут и сами, вдохновленные примером ацтеков, попытаться пощипать мой ослабевший отряд»