И вдруг как-то раз ее мама потерялась на пути в супермаркет. Потом возникли проблемы с завязыванием шнурков, с плитой — мама могла разжечь ее и спокойно уйти куда-нибудь. А вот теперь она разговаривает с покойниками. Печальный диагноз — болезнь Альцгеймера — заставил Нору отказаться от собственной квартиры, чтобы можно было ухаживать за матерью, состояние которой стремительно ухудшалось. Нора хотела было найти подходящее лечебное учреждение для хронических больных, чтобы определить туда маму, но все откладывала этот шаг — главным образом, по той причине, что она так и не придумала, где найти для этого деньги.
Зак сразу понял, что Нора не на шутку встревожена, однако решил не докучать ей вопросами. И так ясно: вряд ли она захочет обсуждать с ним какие-нибудь серьезные вещи. Поэтому Зак снова воткнул наушники и исчез для окружающих.
Затем, совершенно неожиданно, спустя много часов после назначенного времени отправления, номер их перрона наконец-то выскочил на большой информационной доске, и стало ясно, что нужный им поезд прибывает на платформу. Вокруг началась бешеная суета. Люди толкались, вопили, работали локтями, в воздух летела нецензурная брань. Нора подхватила сумки, зацепила маму за руку и двинулась вперед, проорав Заку, чтобы он двигался следом и не отставал.
Обстановка стала еще более безобразной, когда представитель «Амтрака», появившийся на верхней ступеньке узкого эскалатора, который вел вниз, к перрону, объявил о неготовности поезда. Нора обнаружила, что стоит почти в самом хвосте разъяренной толпы — очень далеко от эскалатора; она вовсе не была уверена, что их маленькой компании удастся добраться до поезда, даже с оплаченными билетами.
«Ах, так?!» — возмутилась Нора. И воспользовалась тем, к чему давным-давно запретила себе прибегать: достав значок ЦКПЗ, она принялась размахивать им, чтобы пробиться к началу очереди. Расталкивая людей, она убеждала себя, что делает это не ради личной, эгоистичной выгоды, а ради мамы и Зака. Толпа медленно и неохотно расступалась, позволяя им пройти, и тем не менее Нора слышала и ворчание, и откровенную брань в свой адрес, а глаза всех пассажиров метали в нее молнии.
И вдруг выяснилось, что все это словно бы и ни к чему. Когда служащие наконец-то открыли эскалатор и позволили пассажирам спуститься вниз, на подземную платформу, Нора увидела перед собой лишь пустые рельсы. Прибытие поезда опять откладывалось, и никто не собирался им объяснять, по какой причине происходит задержка, или хотя бы сообщить примерный срок подачи состава.
Нора позаботилась, чтобы ее мама уселась на сумки в самом выгодном месте — у желтой линии. Поделив с Заком последний пакетик пончиков фирмы «Хозяюшка»,{29} Нора позволила всем только по глотку воды из пластиковой бутылки с герметически закрывающейся крышкой, которую она заблаговременно упаковала в багаж, — бутылка была уже наполовину пуста.
Дневное время суток стремительно утекало. Теперь отправление произойдет — если произойдет вообще (тьфу, тьфу, чтобы не сглазить!) — уже после заката, и от этого Нора нервничала еще сильнее. Она давно спланировала — а последние часы ни о чем другом и думать не могла, — что к приходу ночи город останется позади и поезд на всех парах будет мчать их в западном направлении. Нора то и дело наклонялась над краем платформы и вглядывалась в темноту тоннеля, при этом не забывая крепко прижимать к боку сумку с оружием.
Порыв воздуха из тоннеля пришел как вздох облегчения. Свет, появившийся там, возвестил о приближении поезда, и все поднялись на ноги. Какой-то парень с непомерно набитым рюкзаком едва не столкнул Норину маму с платформы. Поезд плавно подкатил к перрону. Все принялись толкаться, пытаясь любым способом занять самое выгодное положение, и тут двойная дверь чудесным образом остановилась прямо перед Норой. Наконец-то хоть кое в чем им повезло.