Аукционист назвал цифру 31,5 миллиона и тут же получил согласие с заднего ряда.
Сетракян, даже не дожидаясь приглашения, парировал это 32 миллионами.
Аукционист снова взглянул на Айххорста, однако, едва он открыл рот, чтобы провозгласить следующую надбавку, на сцене появилась ассистентка и прервала его. Изобразив приличествующую случаю кислую гримасу, аукционист сошел с подиума, чтобы посовещаться с помощницей.
Выслушав новость, он втянул голову в плечи и словно бы даже окаменел, затем коротко кивнул.
Сетракяну оставалось только теряться в догадках, что бы все это значило.
Помощница спустилась со сцены по боковым ступенькам и направилась к Сетракяну. Профессор в замешательстве следил за ее приближением, а затем с еще большим недоумением проводил ее взглядом, ибо ассистентка прошла мимо, миновала еще три ряда, остановилась возле Айххорста и, склонившись к самому его уху, стала что-то шептать покупателю.
— Вы можете сказать мне это прямо здесь, — произнес Айххорст, мастерски имитируя губами мимику человеческой речи.
Помощница прошептала еще несколько фраз, прилагая все силы, чтобы сохранить конфиденциальность.
— Это смешно! — рявкнул Айххорст. — Здесь какая-то ошибка.
Помощница извинилась, но продолжала стоять на своем.
— Это невероятно. — Айххорст поднялся на ноги. — Вы должны приостановить аукцион, пока я не проясню ситуацию.
Помощница, обернувшись, бросила быстрый взгляд на аукциониста, потом посмотрела наверх, на застекленный балкон — оттуда, с высоты, за аукционом следили чиновники «Сотбис», подобно тому как гости клиники наблюдают за ходом операции.
— Боюсь, сэр, что это невозможно, — сказала помощница, снова повернувшись к Айххорсту.
— Я вынужден настаивать.
— Сэр…
Айххорст обратился к аукционисту, тыча в него табличкой:
— Ты придержишь свой молоток, пока мне не позволят связаться с моим благожелателем.
Аукционист вернулся к своему микрофону.
— Правила аукциона совершенно определенны на этот счет, сэр, — сказал он. — Боюсь, что без должной кредитоспособности…
— Я более чем кредитоспособен!
— Сэр, полученная нами информация такова, что ваша кредитная линия только что аннулирована. Мне очень жаль. Вам следует выяснить отношения с вашим банком…
— С моим банком?! Все совершенно наоборот. Прежде всего мы закончим торги здесь и сейчас, а уж потом я улажу все эту неразбериху.
— Мне очень жаль, сэр. Правила наших аукционов остаются одними и теми же в течение многих десятилетий. Они не могут быть изменены. Ни для кого. — Аукционист оглядел аудиторию и продолжил торг. — Последнее предложение тридцать два миллиона.
Айххорст поднял свою табличку.
— Тридцать пять миллионов.
— Извините, сэр. Последняя заявка тридцать два миллиона. Кто-нибудь предложит тридцать два с половиной?
Сетракян сидел в полной готовности, положив свою табличку на колено.
— Тридцать два с половиной?
Молчание.
— Тридцать два миллиона, раз.
— Сорок миллионов! — выкрикнул Айххорст. Он уже стоял в проходе.
— Тридцать два миллиона, два.
— Я протестую! Этот аукцион должен быть немедленно отменен. Вы обязаны дать мне время, чтобы я…
— Тридцать два миллиона. Лот тысяча семь продан покупателю под номером двадцать три. Мои поздравления!
Молоточек со стуком опустился, подтверждая сделку. Публика разразилась аплодисментами. К Сетракяну потянулись руки поздравляющих, однако старый профессор со всей быстротой, на которую был способен, поднялся на ноги и прошел в переднюю часть зала, где его встретила еще одна помощница.
— Я хотел бы вступить в обладание книгой незамедлительно, — проинформировал ее Сетракян.
— Но, сэр, нам нужно подготовить соответствующие документы…
— Вы можете проверить и убедиться, что оплата сделки, включая комиссионные аукционного дома, уже произведена, поэтому я вступаю в обладание книгой, и делаю это немедленно.
Помятый «Хаммер» Гуса, виляя между брошенными машинами и порой сшибаясь с ними, пронесся по мосту Куинсборо. Когда они оказались на Манхэттене, Эф увидел десятки военных машин, скопившихся на пересечении 59-й улицы и 2-й авеню перед станцией подвесной канатной дороги, ведущей к острову Рузвельта. По бортам больших, крытых брезентом грузовиков шла черная трафаретная надпись: «Форт Драм»,{36} на двух белых автобусах и некоторых джипах такими же буквами было начертано: «ВАСША Вест-Пойнт».{37}