— Опять с вареной колбасой? — скривился Зак. — Ни за что.
— Приношу извинения, — сказал Сетракян, — но в мое прошлое посещение супермаркета он продавался там как спецпредложение. Причем этот сандвич был последний. Я еще добавил сверху очень неплохой горчицы. В указанном пакете ты найдешь также два весьма приличных кекса «Дрейкс». Ты мог бы одним насладиться сам, а второй принести мне сюда.
Зак кивнул и направился к выходу. Когда он проходил мимо отца, тот ласково взъерошил ему волосы.
— Когда заберешься в микроавтобус, запри дверцы, хорошо?
— Я знаю…
Эф проследил, как сын вышел из здания, подбежал к микроавтобусу, припаркованному непосредственно возле дверей, и залез на пассажирское сиденье.
— Вы в порядке? — спросил Эф у Сетракяна.
— В целом неплохо. Вот, смотрите. У меня тут есть кое-что для вас.
Сетракян вручил Эфу ящичек из лакированного дерева. Эф открыл крышку и увидел, что внутри лежит «Глок» — вычищенный, в хорошем состоянии, разве что серийный номер был спилен. Вокруг пистолета были аккуратно разложены пять обойм, утопленные в поролоне.
— Это, на мой взгляд, в высшей степени незаконная вещь, — сказал Эф.
— И в высшей степени полезная. Имейте в виду, пули серебряные. Специально изготовленные.
Эф вынул оружие из ящичка, повернувшись так, чтобы Зак ни под каким углом не смог увидеть пистолет из микроавтобуса.
— Я ощущаю себя Одиноким Рейнджером, — сказал он.
— Рейнджер боролся за правое дело, разве не так? Вот только ему не хватало пуль с разрывными наконечниками. Эти пули, войдя в тело, распадаются на части, словно бы взрываются. Если попасть в стригоя, в любое место его туловища, — дело сделано.
Передача лакированной коробки из рук в руки отдавала торжественной церемонией.
— Наверное, Фету тоже нужен такой, — сказал Эф.
— Василий предпочитает гвоздезабивные пистолеты. Он более склонен к физическому труду.
— А вы предпочитаете меч.
— В бедственные времена, такие как сейчас, лучше придерживаться того, к чему хорошо привык.
В комнату, держа руки в карманах, вошла Нора, привлеченная странным видом оружия.
— У меня есть еще кое-что, — продолжил Сетракян. — Серебряный кинжал средней величины. Я думаю, доктор Мартинес, он вам прекрасно подойдет.
Нора кивнула, не вынимая рук из карманов.
— Это единственная драгоценность, которая мне сейчас по-настоящему нужна.
Эф уложил пистолет в ящик и закрыл крышку. С Норой рядом вопрос оружия показался не таким уж и сложным.
— Как вы думаете, что произошло тогда на крыше? — спросил он Сетракяна. — Я имею в виду, когда Владыка выжил под лучами солнца. Значит ли это, что он отличается от остальных?
— Без сомнения, отличается. Он ведь их всех и породил.
— Это понятно, — сказала Нора. — Так оно и есть. И мы теперь знаем, — даже слишком хорошо знаем, поскольку этот опыт дался нам большой кровью, — как появляются на свет новые поколения вампиров. Удар жалом, заражение и так далее. Но кто сотворил первых вампиров? И каким образом?
— Вот-вот, — подхватил Эф. — Как получилось, что первой была курица, а не яйцо?
— Действительно, — сказал Сетракян. Он взял свою трость с набалдашником в виде волчьей головы, которая стояла прислоненная к стене, и оперся на нее. — Я полагаю, что ключ ко всему — в происхождении Владыки.
— Ключ к чему? — спросила Нора.
— Ключ к его уничтожению.
Некоторое время Эф и Нора молчали, переваривая услышанное. Наконец Эф спросил:
— Значит… вы что-то знаете?
— У меня есть теория, — ответил Сетракян, — которая подтверждается, хотя бы частично, тем, что мы видели на крыше. Но я не хотел бы ошибиться, потому что ложный шаг увел бы нас в сторону, а мы все хорошо знаем, что время сейчас — это струйка песка, и песочные часы отныне переворачивает не рука человека.
— Если солнце не уничтожило эту Тварь, то, вероятно, серебро тоже не справится, — сказала Нора.
— Тело хозяина покалечить можно. Его можно даже убить, — сказал Сетракян. — Эфраим преуспел в том, чтобы нанести ему серьезное увечье. Но вы, конечно, правы. Мы не можем исходить из того, что одного серебра будет достаточно.
— Вы говорили о других, — сказал Эф. — Говорили, что изначально Древних было семеро. Владыка и еще шесть — трое в Старом свете, трое в Новом. Как они встраиваются в эту картину?
— Вот над этим я и сам все время размышляю.
— Нам известно хотя бы, они с ним заодно или нет? Полагаю, что заодно.
— Совсем наоборот, — сказал Сетракян. — Они против Владыки, беззаветно и полностью. В этом я абсолютно уверен.