Здесь картинка исчезла, и Владыка вложил в сознание Боливара нечто иное — инстинктивное, как у животных, ощущение местоположения дома, совмещенного с атласом подземных путей сообщений, география которого, пополняемая кланом, постоянно расширялась.
Старик. Теперь он твой.
Межрайонная скоростная транспортная система. Внутренняя платформа «Южной паромной петли»
Фет вышел к пристанищу бездомных еще до прихода ночи. В большой спортивной сумке у него лежали таймер для варки яиц и гвоздезабивной пистолет. Он нырнул под землю на станции «Боулинг Грин» и по рельсам вышел к лагерю «кротов» у платформы «Южный паром».
Там он потратил некоторое время, чтобы найти логово Безум-Ника, однако ни логова, ни самого Безум-Ника так и не обнаружил. Все, что после него осталось, — это несколько щепок от деревянного поддона и улыбающаяся физиономия мэра Коха. Впрочем, полученной информации было достаточно, чтобы Фет примерно представил себе, куда ему двигаться. Он повернулся и направился в сторону трубопровода.
Вскоре Фет услышал какой-то шум, эхом разносившийся в тоннеле. Громкий металлический лязг, затем бормотание далеких голосов.
Василий вытащил гвоздезабивной пистолет и продолжил путь по направлению к «Южной паромной петле». Там он и нашел Безум-Ника. Тот, раздетый до грязного нижнего белья, пытался взгромоздить повыше свою жалкую софу — его коричневая кожа блестела от пота и подземной влаги, сочившейся сверху. За спиной Безум-Ника болталась размочаленная косичка.
Его разобранная на части берлога тоже была здесь — в виде кучи мусора, к которой присоединились обломки и других брошенных лачуг, — эта куча возвышалась прямо на путях и представляла собой серьезную преграду движению. Груда мусора доходила до полутора метров в высоту, и сверху, для верности, были добавлены еще несколько кусков шпал.
— Эй, брат! — позвал Фет. — Что, черт побери, ты здесь делаешь?
Безум-Ник повернулся. Стоя на мусорной куче, он сейчас более всего походил на художника, охваченного манией. В своих потных руках Безум-Ник вертел отрезок стальной трубы.
— Время пришло! — заорал он, будто находился на вершине горы. — Кто-то должен что-то сделать!
На секунду Фет лишился дара речи.
— Ты хочешь, чтобы поезд сошел с рельсов?!
— Вот теперь ты в курсе моего плана, — ответил Безум-Ник.
Откуда ни возьмись, появились еще несколько кротов, остававшихся под землей. Они неторопливо подошли к куче и уставились на творение Безум-Ника.
— Что ты наделал! — воскликнул один из них. Его звали Пещерник Карл.
Когда-то Карл был путевым обходчиком. Выйдя на пенсию, он понял, что знание тоннельного мира ему дороже всего на свете, и Карл вернулся в свои любимые тоннели, подобно тому как отставной моряк возвращается в море, потому что не может без него жить. На нем был головной шахтерский светильник, и, когда Карл качал головой, луч лампы мотался из стороны в сторону.
Свет фонаря не понравился Безум-Нику. Он выпрямился на верхушке своей баррикады и испустил боевой клич.
— Я, может, и юродивый, — возопил он, — но так просто меня не взять!
Пещерник Карл и несколько других кротов приблизились к куче, чтобы попробовать разобрать ее.
— Стоит первому же поезду сойти с рельсов, как нас выпрут отсюда раз и навсегда, — заявил Карл.
В мгновение ока Безум-Ник спрыгнул с кучи и приземлился рядом с Фетом. Василий распростер руки и сделал шаг к Безум-Нику — ему хотелось разрядить ситуацию, и он надеялся, что уговорит этих людей поработать на него.
— Оставайтесь где стоите… — предупредил Фет.
Однако Безум-Ник не был расположен к болтовне. Он размахнулся и саданул по Василию своей стальной трубой. Фет инстинктивно блокировал удар предплечьем левой руки. Кость хрустнула.
Фет взвыл, но тут же, перехватив гвоздезабивной пистолет как дубинку, с силой врезал Безум-Нику по темечку. Псих пошатнулся, однако продолжил наступать на Василия. Фет крепко приложил его по ребрам — послышался треск, — затем пнул под колено, да так, что выбил сустав, и только после этого безумец свалился на землю.
— Слушайте! — завопил Пещерник Карл.
Фет замер и навострил уши.
Далекий предательский грохот…
Василий повернулся и увидел, как вдалеке, там, где рельсы уходили за поворот, показался отблеск света, словно серебряная пыль легла на изогнутую стену тоннеля.