— Конгрессмен Фроун, — наконец сказал Палмер, — полагаю, что в ваших словах сквозят те самые мелочность, низость и нравственный тромбоз, которые и завели нас в эти темные времена. Есть документы, официально подтверждающие тот факт, что в ходе каждой из последних ваших избирательных кампаний я пожертвовал вашему оппоненту максимальное количество средств, разрешенное законом, и теперь всем видно, как вы воспринимаете то, что…
— Это возмутительное обвинение!.. — заорал Фроун.
— Джентльмены, — сказал Палмер, — вы видите перед собой старого человека. Хрупкого, нездорового человека, которому осталось провести на этой земле очень мало времени. Человека, страстно желающего вернуть долг нации, которая столь много дала ему в его жизни. И вот наконец я обнаружил, что нахожусь в уникальном положении, потому что мне по силам это сделать. В рамках закона, разумеется, — ни в коем случае не переступая закон. Переступать закон не дозволено никому. Вот почему я решил сегодня полностью отчитаться перед вами. Пожалуйста, разрешите патриоту сыграть последний акт — акт благородства. Это все. Спасибо.
В Конгрессе поднялся гвалт, председательствующий на экранах видеостены принялся стучать своим молотком. Посреди этого шума господин Фицуильям отодвинул кресло от стола, и Палмер поднялся на ноги.
Эф стоял за дверью мужского туалета и напряженно прислушивался. За дверью явно наметилось какое-то движение, а вот шума, доносящегося от мониторов, было еще недостаточно. Эфа подмывало хоть чуть-чуть приоткрыть дверь, но она распахивалась вовнутрь, и его наверняка заметили бы.
Он немного пошевелил рукоятку пистолета, чтобы оружие сидело за поясом посвободнее и было наготове.
За дверью прошел человек, разговаривая словно бы сам с собой, — видимо, он был на радиосвязи:
— Подавайте машину.
Это и был сигнал, которого ждал Эф. Он сделал глубокий вдох, потянул за дверную ручку и вышел из туалета — навстречу убийству.
Двое стоунхартовцев в темных костюмах двигались по направлению к дальнему концу зала — там были двери, ведущие наружу. Эф двинулся в противоположную сторону и увидел еще двоих стоунхартовцев, выходивших из-за угла: это были впередсмотрящие — авангард процессии, — они тут же ощупали Эфа взглядами.
Вряд ли можно было выбрать менее удачный момент. Эф сделал шаг в сторону, словно бы уступая дорогу. Он изо всех сил старался изобразить полную незаинтересованность в происходящем.
Сначала Эф увидел маленькие передние колесики. Из-за угла выруливало инвалидное кресло. На складывающейся подножке покоились две до блеска начищенные туфли.
Это был Элдрич Палмер. Он выглядел чрезвычайно маленьким и щуплым. Его мучнисто-белые руки были сложены на впалом животе, глаза глядели строго вперед и уж точно не на Эфа.
Один из впередсмотрящих резко свернул в сторону Эфа, словно бы для того, чтобы перекрыть ему поле зрения и помешать разглядеть проезжающего мимо миллиардера. До Палмера было менее полутора метров. Эф не мог больше ждать.
С бешено колотящимся сердцем Эф вытащил из-за пояса пистолет. Все происходило, как при замедленной съемке, и все происходило одновременно.
Эф поднял пистолет и метнулся влево, чтобы обогнуть стоунхартовца, перекрывавшего линию огня. Его пальцы дрожали, но рука была крепка и прицел верен.
Эф навел пистолет на самую крупную цель — грудь сидевшего в кресле человека — и нажал на спусковой крючок. Однако впередсмотрящий стоунхартовец бросился наперерез, жертвуя собой с куда большим автоматизмом, чем любой секретный агент, когда-либо заслонявший своим телом президента Соединенных Штатов.
Пуля ударила мужчину в грудь и с глухим звуком впилась в бронежилет под пиджаком. Эф среагировал мгновенно — он успел оттолкнуть мужчину в сторону, прежде чем тот сумел навалиться на него.
Эф выстрелил снова, однако теперь он потерял равновесие, и серебряная пуля отрикошетила от подлокотника инвалидного кресла.
Эф выстрелил еще раз, но передние стоунхартовцы уже сомкнулись, прикрыв Палмера, — пуля ушла в стену. Особо крупный мужчина с короткой армейской стрижкой — тот самый, который катил кресло Палмера, — припустил бегом, толкнув своего благодетеля вперед с такой силой, что стоунхартовцев буквально метнуло в Эфа, словно из катапульты, и он рухнул на пол.
Падая, Эф извернулся так, чтобы направить стрелковую руку в сторону выхода. Еще один выстрел. Эф метил попасть в спинку кресла, откинув руку так, чтобы пуля обошла огромного телохранителя, но в ту же секунду чей-то башмак с силой припечатал его запястье к полу, пуля вонзилась в ковер, хватка Эфа ослабла, и пистолет выпал из ладони.