Прямо с плаца, мы стали грузиться в грузовик, наше вооружение должно было встретить нас на месте. Часа четыре ехали в кузове, обсуждая, куда же нас угораздило попасть, некоторые спали. Я сидел и думал о всякое ерунде, например о том, что такая ситуация как сейчас в стране не допустима, и надо что-то менять, а то мы все ко дну пойдём, но с другой стороны как менять то?
В самолёт мы грузились прямо с грузовика, большой транспортный ан-24. Здесь уже с нами грузили какие-то пулемёты, бочки с топливом и множество боеприпасов. Один из наших поинтересовался сколько лететь будем, ему сообщили, шесть часов. При этом никому не дали сходить в туалет, не покормили, просто почти сразу погрузили как самобегающий груз и всё. Так нас голодными, не отдохнувшими и отправили, хотя кормили в лагере всё же тоже не очень, такое есть не всегда хотелось даже на голодный желудок, но пища была свежей, просто дешёвой, много перловки гороха, различных каш, не слишком вкусное, но здоровое питание. А тут вообще не кормили, хотя четыре часа это конечно ещё не голод, но последний то раз кормили вчера вечером, а не четыре часа назад! И многие из нас обоснованно боялись, что в самолёте кормить не будут и подавно. Так в принципе и случилось, да ещё как назло в том секторе где мы летели очень плохо работала и лишь одна из десяти двенадцати необходимых лампочек. Так что пришлось лететь в почти полной темноте, и самое главное, через пару часов полёта, в салоне стало жутко холодно. Конечно, мы были в тёплых костюмах, но лететь шесть часов, при температуре минус десять приятного мало.
-Я слышал в Томске сейчас жуткие морозы стоят, наши части как немцы под Москвой вымерзают.
-Про вымерзание я не слышал, а что касается морозов, так всего минус тридцать, там и похолоднее бывает.
-Эк, всего минус тридцать! При минус тридцати себе всё отморозишь, посидишь минут пятнадцать и кранты.
-И с китайцами также, им тоже холодно, быстрее кампанию закончим.
-Да они все в домах сидят, костры жгут.
-Мы тоже, пригороды же заняты.
-Не знаю, мне как-то, что там у них, а мне вот уже здесь холодно.
-Сам вызвался.
-Да знаю. Просто говорю, хреново дело, сидишь тут неподвижно, не размяться ничего, мёрзнешь себе.
Все очень боялись, что нас собьют, говорили, что китайские диверсанты бегают по окрестностям со стингерами и ловят самолёты на посадке. Но нас пронесло, наверно хорошо, что в Томск мы прибыли в четыре утра, никто не видел и не ждал посадку. Когда створки открылись на итак уже основательно замёрзших, голодных людей обрушился просто собачий холод. Плюс ко всему, всё происходило в почти полной темноте, о свете видно никто вовремя не позаботился, хотя подозреваю, что и о нашем прилёте никто никого специально не предупреждал. Хитрость военных, они то знали какие системы радиоперехватов стоят на японских китайских рациях. Выгружать всё заставили нас же. С одной стороны все мы были в перчатках и ватных куртках, с другой всё же наши костюмы явно, были совершенно не приспособлены к тридцати градусному морозу. В них можно было нормально чувствовать себя в десять, но не в тридцать градусов. Да мы ещё до этого сильно замёрзли. Так что уже спустя пять минут я понял, что попал в ледяной ад. Хорошо хоть кто-то из командного состава сжалился и мы разгружались не до конца, а минут пятнадцать, потом пришла другая смена. Прозвучала команда:
-Взвод 247 отставить разгрузку, за мной.
И какой-то офицер провозил нас в тесные ещё не отогревшиеся казармы. Правда это уже было помещение, и температура в нём поддерживалась на уровне минус пяти, да такая толпа как мы должна была сама со временем надышать. Бельё нам не выдали, покормить после одиннадцати часового перелёта не покормили, просто сказали всем спать и всё.
-Ладно, хоть не на снегу положили.
-Реально, условия к чёрту.
-Никто ничего себе не отморозил.
Каким-то чудом никто не обморозился, наверно из-за того, что разгружались мы всего пятнадцать минут. Задержись на улице ещё минут на двадцать, и предположительная боеспособность подразделения сократилась бы вдвое. Что касается меня, то ужасно ломило ноги и руки пальцев, но за ночь я надеялся отогреться.
Утром нам дали отоспаться, приказали выходить только ближе к двенадцати. Как всегда построили на плацу. Воздух был тих и спокоен, небо серое в тучах. Теперь я кой как отогрелся после ночи и уже так быстро не замерзал, но есть хотелось всё сильнее. Какой то офицер как всегда задался разъяснением наших обязанностей: