— Подходи скорее, девочка, выбирай что глазу приглянётся, — заговорил пожилого возраста мужчина, подзывая Майю к себе. На прилавке того красовалось немало украшений, переливающихся всеми цветами радуги.
«Блестящие безделушки», — подумала про себя русоволосая, рассматривая ассортимент на столе. Неожиданно взгляд к себе приковало серебряная подвеска в виде пера, обрамлённая золотыми вставками. На конце же красовался бриллиант, аккуратно посаженный на место искусным ювелиром, как уверял торговец.
— Понравилось? Вижу же, что да. А как к глазам подойдёт! Чудо же, — проговорил он, вглядываясь в глаза девушки.
— Чёрт с тобой, сколько стоит? — Раздалась вопросом Майя, беря в руки вещицу.
— Недорого совсем, десяток золотых всего-то! — Разразился мужчина, видя на лице русоволосой сомнение. С секунду подумав, он продолжил: — для такой красавицы не грех и скинуть до семи всего. Бери, пока возможность есть такая!
Секундное замешательство прервал звук колёс, постукивающих о каменный настил. Горожан накрыла паника, заставляя попрятать себя и своих детей за палатки торговцев. Громкие крики с предложениями купли-продажи сменились паникой, покрывающей торговую площадь.
— Повозка душ прибыла, — мрачно, с неким страхом в голосе, проговорил мужчина. Оглядевшись вокруг, он заметил, как многие поспешили скрыться с оживлённой обычно улицы. Он, небрежно скинув со стола в мешок украшения, поспешно ушёл, не желая попадаться на глаза всадникам. Оставил он лишь одну подвеску, что в своих руках рассматривала Майя с минуту ранее.
Подорвавшись с места, русоволосая тут же скрылась за палатку, пала на колени и закрыла голову руками. Вокруг собралось немало детей, еле сдерживающих слёзы. К себе их прижимали перепуганные матеря, переживающие за сохранность ни в чём неповинных душ.
— Когда же закончиться весь этот кошмар! — Твердили в который раз перепуганные женщины.
— Небось, опять детские души привезли, ироды! — Заговорила другая, прикрывая своего ребёнка подолом юбки.
— Да тише вы, услышат же! — Заворковала третья, прижимая к себе заплаканную девчушку лет семи от роду.
Майя, присев на колени, прикрыла голову руками. Сердце бешено заколотилось, отражаясь в голове бурным эхом. Слёзы потекли по покрасневшим щекам, обжигая их с неистовой силой. Руки затряслись, ком застрял в горле.
— Мамочка, что происходит? — Тихим голоском пролепетала девчушка, глядя на перепуганную родительницу. Та же, отмахнувшись, прижала малышку к себе.
Звуки становились всё тише. Повозка проехала мимо, ни на секунду не притормозив. Многие, облегчённо выходнув, повыходили из своих укрытий. Многие ларьки и палатки оказались перевёрнуты, товар разлетелся в разные стороны, от потоков ветра, что создавали собой всадники, известные в народе, как «хранители душ».
— Майя! — Донеслось откуда-то издалека. Девушка обернулась на до боли знакомый голос. На одном из близлежащих холмов, ведущим к первым домишкам, стоял мужчина лет сорока с виду. На лице его, во всех красках, игрался испуг.
Девушка, аккуратно подойдя к палатке, у которой настиг её недруг, лёгким движением закинула десять золотых. Поправив лямку платья, Майя развернулась, направившись в сторону мужчины.
— Отец! — Громко крикнула она, уткнувшись лицом в широкую грудь. Слёзы вновь полились градом из глаз, язык стал заплетаться.
— Ну сколько раз можно повторять, что не стоит выходить из дома в город одной? Ты же знаешь, что здесь слишком опасно, — обеспокоенно начал мужчина, приобнимая дочь за плечи.
Майя, аккуратно отстранившись, смахнула рукой слёзы, нервно восстанавливая дыхание и стараясь прийти в норму. Руки продолжали трястись, голос слегка охрип. Ничего не сказав, отец вновь прижал к себе девушку, проговорив:
— Всё закончилось, не переживай... Идём домой, — взяв за руку дочурку, тот медленным шагом направился в сторону стоящего неподалёку домишки.
Люди, столпившиеся на улицах, залились в бурном обсуждении произошедшего. Извечный страх неминуемой гибели заставлял всех и каждого содрогаться от одной лишь мысли о приближении повозок, что, несомненно, были частыми гостями. Всадники, лица которых скрывали жуткие маски, то и дело захватывали в свои сети как души взрослых, так и не уступали в торгах за неповинные души детей.
— Ульрих, вечер добрый! — Проговорил проходящий мимо юноша, аккуратно опустив голову в знак приветствия. Майя, заметив того, нежно улыбнулась, принимая объятия старого знакомого.
— Клаус, рад видеть, — улыбка появилась на лице мужчины. Остановившись вместе с дочерью, тот пожал руку парню, идущему в сторону торговой площади. — Негоже в наше неспокойное время одному по улицам ходить. Знаешь же, что произойти может.